Марксу суждено было имѣть фанатическихъ поклонниковъ и горячихъ соперниковъ. Въ Германіи борьба марксистовъ и лассальянцевъ была продолжительна и упорна. Съ первыхъ же дней, по основаніи интернаціоналя, возникъ антагонизмъ между Марксомъ и Мадзини. Итальянскій революціонеръ, приславшій на учредительный митингъ интернаціоналя своего секретаря Вольфа, не замедлилъ выйти изъ ассоціаціи. Карлъ Марксъ оспаривалъ предложеніе мадзинистовъ, стремясь создать организацію, сильно централизованную. Вскорѣ онъ встрѣтилъ противниковъ, явныхъ и скрытыхъ, во главѣ которыхъ явился Бакунинъ, и вся исторія интернаціоналя сводится затѣмъ къ разладу между этими двумя агитаторами.
Загадочная фигура Маркса заслуживаетъ вниманія. Немного нужно было, чтобъ этотъ мыслитель сталъ въ уровень съ Контомъ или Прудономъ. Обладая обширной эрудиціей, мечтатель и діалектикъ, Марксъ рано отдался изученію политической экономіи. За свой либерализмъ онъ принужденъ былъ покинуть Пруссію. Пребываніе въ Парижѣ дало ему возможность еще болѣе расширить своя воззрѣнія. Съ тѣхъ поръ онъ и задумалъ воспользоваться Франціей, какъ орудіемъ эмансипаціи для Германіи. Небезъизвѣстно, что идеи Маркса были внушены ему Франціей. Но, благодаря англійскимъ статистикамъ и въ особенности его склонности къ дедуктивному методу, молодой нѣмецкій писатель сдѣлался поистинѣ главою школы или доктрины. Основа теоретическая его доктрины принадлежитъ, правда, Робертусу Ягетцову, тѣмъ не менѣе Марксъ обновлялъ коммунистическіе доктрины Бабефа и Кабэ. Но въ данномъ случаѣ личность его любопытна, какъ дѣятеля практическаго, оказавшаго прямое или косвенное вліяніе на соціалистское движеніе.
Въ 1847 г. Марксъ, эмигрировавшій въ Лондонъ, вмѣстѣ съ другомъ своимъ Энгельсомъ, издалъ коммунистическій нѣмецкій манифестъ. Этотъ манифестъ явился исходнымъ пунктомъ пропаганды, болѣе уже не прекращавшейся въ Германіи. Марксъ отличается отъ французскихъ коммунистовъ тѣмъ, что онъ не впадаетъ въ сантиментальность, въ немъ не виденъ филантропъ, утопистъ, мечтающій облагодетельствовать родъ человѣческій. Это -- ученый, хладнокровно погружающійся въ метафизику. Не имѣя такихъ пособниковъ, какъ Энгельсъ и его горячіе послѣдователи, Марксъ не могъ-бы сдѣлаться практическимъ дѣятелемъ. Въ Фердинандѣ Лассалѣ онъ нашелъ себѣ предтечу, настоящаго организатора соціалистической демократической партіи въ Германіи. Энгельсъ далъ ему помощниковъ, Бебеля, Либкнехта, Карла Гирша, протестовавшихъ въ 1870 г. противъ франко-германской войны вмѣстѣ съ Якоби, Гвидо Вейссонъ, Брекелемъ и Гейбомъ.
Тѣ, кто зналъ близко Маркса, отзываются съ большимъ уваженіемъ о характерѣ его. Это былъ человѣкъ хладнокровный, ровный, недовѣрчивый и въ то же время его обмануть было не трудно, такъ какъ онъ не умѣлъ распознавать людей. Весьма впечатлительный, увлекавшійся стратегіей, интересовавшійся, напримѣръ, стратегическимъ значеніемъ Савойи, онъ не любилъ покидать свой кабинетъ, хотя политика занимала его. Онъ вовсе не былъ непримиримымъ и сектантомъ По всей вѣроятности, въ Германіи онъ пошелъ бы по дорогѣ своего соперника Лассаля. Извѣстно, насколько онъ былъ искрененъ въ своей международной роля, но несомнѣнно, кажется, одно, что онъ всегда смотрѣлъ на Францію, какъ на обѣтованную землю. е Когда все будетъ готово въ Германіи, пишетъ онъ въ одномъ мѣстѣ, возстаніе вспыхнетъ только по крику галльскаго пѣтуха".
III.
Бакунинъ и его агитаторская дѣятельность.
Борьба Маркса съ Бакунинымъ была вполнѣ въ порядкѣ вещей. Методичность Маркса не могла примириться съ безпокойнымъ темпераментомъ его соперника. Кипучая дѣятельность Бакунина претила дипломатической разсчетливости лондонскаго эмигранта. Между ними антипатія была даже племенная. Бакунинъ питалъ ненависть къ нѣмцамъ. Даже сдѣлавшись сторонникомъ интернаціоналя, онъ никогда не отказывался вполнѣ отъ явнаго предпочтенія племени славянскаго и латинскаго. Жизнь Бакунина похожа на романъ. Въ Москвѣ онъ занимался философіей вмѣстѣ съ Бѣлинскимъ, потомъ жилъ въ Берлинѣ, Парижѣ и Цюрихѣ. Въ Парижѣ онъ познакомился съ Жоржъ-Зандъ и Прудономъ, написалъ нѣсколько статей для "Réforme". "Романы Жоржъ-Занда меня совратили", признавался онъ Бенуа Малону. Онъ принималъ дѣятельное участіе въ возстаніяхъ въ Прагѣ, Берлинѣ и Дрезденѣ. Арестованный въ Хемницѣ, заключенный въ тюрьму, переведенный въ Кенигштейнъ, затѣмъ выданный русскому правительству, онъ пробылъ восемь лѣтъ въ Петропавловской крѣпости, сосланъ былъ въ Сибирь и въ 1861 году бѣжалъ оттуда. Дочь тюремщика, впослѣдствіи ставшая его женой, помогала ему въ бѣгствѣ. Коммисія на конгрессѣ въ Гагѣ, открывшая кампанію на Бакунина, старалась снять легендарный ореолъ съ этой геджры русскаго агитатора. Утинъ доставилъ Карлу Марксу данныя для обвинительнаго акта подъ заглавіемъ "L'Alliance de la démocratie socialiste et l'Association internationale des travailleurs". Изъ слѣдствія надъ Бакунинымъ видно, что онъ не останавливался ни предъ какими средствами для своего бѣгства: "онъ не только самъ поддѣлалъ свой паспортъ, въ качествѣ путешественника по Сибири, но онъ получилъ оффиціальное порученіе обревизовать страну вплоть до ея крайнихъ восточныхъ границъ. Доѣхавъ до Николаевска, онъ безъ труда переправился въ Японію, откуда могъ уже спокойно отплыть въ Америку и проѣхать въ Лондонъ въ концѣ 1861 года. Такъ совершилась чудесная геджра этого новаго Магомета".
Идеи гегеліянскія и прудоновскія увлекли его въ анархическія теоріи. На первыхъ порахъ ему трудно было найти себѣ подхощую дорогу. Однимъ изъ главныхъ членовъ "Лиги мира и свободы" сдѣлался онъ лишь послѣ проповѣди въ "Колоколѣ" панславизма и антагонизма между національностями. 15-го февраля 1862 года Бакунинъ написалъ панславистскій манифестъ, въ которомъ говорилъ, что надо всѣхъ татаръ прогнать въ Азію, а нѣмцевъ въ Германію. Тогда же онъ напечаталъ свою брошюру "Народное дѣло". Въ общемъ,изъ всей этой странной и романической жизни видно, что Бакунинъ презиралъ всякія требованія нравственности. На подобіе іезуитовъ онъ признавалъ, что всѣ средства хороши для достиженія цѣди. Онъ -- дѣятеленъ, интриганъ, скептикъ, при этомъ его гложетъ честолюбіе. Онъ говорилъ много и обладалъ всѣми качествами и недостаткмми руководителей надъ людьми.
Въ 1867 году, Бакунинъ, поселившись въ Женевѣ, былъ избранъ членомъ постояннаго комитета "Лиги мира и свободы". При имперіи эта лига, въ которую вступали французскіе эмигранты и республиканцы, играла довольно громкую роль. Конгрессы лиги республиканцамъ Франціи доставляли случай собираться съ старѣйшинами эмиграціи. Около того же времени Бакунинъ, съ одобренія лиги, издалъ свой этюдъ о федерализмѣ, соціализмѣ и "антитеологизмѣ". Съ одной стороны, онъ пытался соединить лигу съ интернаціоналемъ, а съ другой -- увлечь ее на путь революціонный. Международный конгрессъ въ Брюсселѣ, однакожъ, отказался обсуждать предложеніе Карла Фогта, президента лиги, о заключеніи обѣими ассоціаціями союза наступательнаго и оборонительнаго. Бакунинъ усмотрѣлъ въ этомъ вліяніе Маркса и открылъ кампанію на него. Между тѣмъ члены лиги мира собрались на конгрессъ въ Бернѣ, подъ предсѣдательствомъ Виктора Гюго. Бакунинъ предложилъ лигѣ присоединиться къ коммунистической программѣ, принявшей въ основу всеобщее равенство экономическое и соціальное. Восемьдесятъ голосовъ высказались противъ такой попытки. Тридцать членовъ меньшинства, во главѣ котораго находился Бакунинъ, собрались потомъ въ Женевѣ. Тутъ были Гамбузи, Фанелли, Жакларъ, Элизе Реклю, Ю. Жуковскій и нѣсколько русскихъ. Жакларъ, одинъ изъ выдающихся послѣдователей Бланки, предложилъ основать новую ассоціацію. Порѣшили соединиться подъ титуломъ "Союза соціалистской демократіи". Впрочемъ, потомъ ни Жакларъ, ни его единомышленники, не принимали никакого участія въ кампаніи, веденной Бакунинымъ.
Соперникъ же Маркса не удовольствовался устройствомъ открытаго "Союза", онъ организовалъ въ тоже время "Союзъ международныхъ братьевъ". Эта организація разоблачена была главнымъ совѣтомъ интернаціоналя. Отчетъ о ней, напечатанный, по распоряженію гагскаго конгресса, познакомилъ съ механизмомъ этого тайнаго общества. Въ составъ его допускались троякого рода члены: вопервыхъ "собратья международные"; потомъ "собратья національные", потомъ -- члены "Союза соціалистской демократіи". Первые, въ числѣ ста человѣкъ, составляли священную коллегію. Они подчинены были центральному комитету, зависѣвшему отъ учредительнаго собранія изъ двухъ третей всего числа собратій международныхъ. Вотъ нѣсколько выдержекъ изъ ихъ статута.