3) Об этой новозаветной жертве предвозвещено было иудеям еще в ветхом завете чрез пророка Малахию. — Несть воля моя в вас, глаголет Господь Вседержитель, и жертвы не прииму от рук ваших. Зане от восток солнца и до запад имя мое прославися (прославится) во языцех, и на всяком месте фимиам приносится (будет приноситься) имени моему, и жертва чиста: зане велие имя мое (будет) во языцех, глаголет Господь Вседержитель (Малах. 1, 10. 11). Здесь, очевидно, речь о жертве новой, чистой, Богоугодной, повсеместной. Какая же это жертва? Нельзя, без сомнения, разуметь под нею жертв иудейских, к которым ясно выражается здесь же неблаговоление Божие, и которые приносились только в определенном месте; ни тем более — жертв языческих, которые ни в каком смысле, по духу всего Писания, не могут быть названы чистыми и Богоугодными. Нельзя разуметь и жертвы духовной, о какой говорит Псалмопевец (Пс. 60, 19): потому что такого рода жертву и прежде всегда приносили Богу люди добрые, благочестивые, — между тем в пророчестве предрекается о жертве новой, какой след., прежде не было, о жертве видимой или внешней, которая противополагается иудейским жертвам и имеет заменить их собою. Нельзя даже разуметь ту чистейшую Богоугодную жертву, которую принес на кресте Господь Спаситель за грехи всего мiра: потому что жертва сия принесена в одном месте, на Голгофе, — а Пророк предрекает о жертве чистой, которая будет приноситься на всяком месте. Остается, вслед за св. Отцами[1286], разуметь под этою жертвою собственно святейшую Евхаристию, как жертву, поистине, новую (1 Кор. 11, 25. 26), жертву чистую и Богоугодную, которая приносится на всяком месте.
4) Так всегда смотрела на таинство тела и крови Господней св. кафолическая Церковь, по преданию от самовидцев и служителей Слова. Это видно, во–первых, из всех еe литургий, где она, совершая Евхаристию, торжественно исповедует пред Богом, что приносит Eму на св. жертвеннике словесную и бескровную жертву о всех и за вся[1287]. Во–вторых, из свидетельств вселенских Соборов, как то: а) никейского I: «на свящ. трапезе лежит Агнец Божий, вземляй грехи мира (Иоан. 1, 29), приносимый священниками в жертву бескровную»[1288]; б) ефесского: «мы совершаем в церквах бескровное жертвоприношение, и таким образом приступаем к таинственным благословенным тайнам, и освящаемся, причащаясь святого тела и честной крови Христа, искупившего всех»[1289]; в) трулльского: «понеже уведали мы, что в различных церквах, по некоему усилившемуся обычаю, виноград к алтарю приносится, и священнослужители, соединяя оный с бескровною жертвою приношения, сим образом обоя купно разделяют народу: того ради необходимым признаем, да никто из священнослужителей впредь сего не творит, но да преподают народу едино приношение, во оживотворение и грехов отпущение»[1290]; г) никейского II: «ни Господь, ни Апостолы, ни Отцы бескровную жертву, приносимую священниками, никогда не называли образом, но самым телом и самою кровию»[1291]. Наконец, видно из бесчисленных свидетельств св. Отцев и учителей Церкви, например:
Св. Игнатия Богоносца: «Старайтесь пользоваться, одною Евхаристиею: ибо одна плоть Господа нашего И. Христа и одна чаша по единству крови Его, один жертвенник (ίν θυσιαστήριον), как и один епископ»[1292].
Св. Иустина мученика: «Мы приносим во имя Его все жертвы, которые заповедал приносить Иисус Христос, т. е. в Евхаристии хлеба и чаши. Сии–то. жертвы, приносимые Христианами на всяком месте, Бог, приемля, свидетельствует, что они благоугодны Eму… (Малах. 1, 10)»[1293].
Св. Иринея: «(Иисус Христос) научил новому приношению нового завета, которое Церковь, приняв от Апостолов, по всему мiру приносит Богу…, что так предъизобразил Малахия, один из двенадцати Пророков: несть воля моя в вас и проч. (Малах. 1, 10. 11), ясно показывая чрез это, что хотя первый (т. е. иудейский) народ перестанет приносить жертвы Богу, но будет приноситься Eму жертва на всяком месте, и притом чистая, и имя Его будет прославляться между язычниками»[1294].
Св. Ипполита: «После вознесения Его (И. Христа) мы, принося, по установлению Его, чистую и бескровную жертву, рукоположили епископов, пресвитеров и диаконов, числом семь»[1295].
Св. Киприана: «Кровь Христова не приносится, если нет в чаше вина, и освящение жертвы Господней совершается неправильно, если наше приношение и жертва не будут соответствовать страданию… Ибо если И. Христос, Господь и Бог наш, сам есть верховный Священник Бога и Отца, и первый принес самого Себя в жертву Отцу, и заповедал творити сие в воспоминание о Нем: то значит тот священник истинно совершает дело Христа (via Christi fungitur), который подражает тому, что совершил Христос, и тогда приносит в Церкви истинную и полную жертву Богу Отцу, когда приносит так, как приносил сам Христос»[1296].
Св. Григория нисского: «Располагающий все своею властию… не ожидал определения Пилата, но неизреченным образом священнодействия, невидимым для людей, принес самого Себя в приношение и жертву за нас, сам священник и вместе агнец Божий, вземляй грех мiра. Когда это? Когда только Он дал тело свое в пищу (ученикам): тогда ясно показал, что жертвоприношение агнца уже совершилось»[1297].
Св. Иоанна Златоустого: «Итак, что же? Не приносим ли мы жертвы каждый день? Приносим, совершая воспоминание смерти Его. И эта жертва одна, а не многие. Как одна, а не многие? Так,… мы всегда Того же приносим: не ныне одно овча, а завтра другое, но всегда тоже, — следственно одна и жертва. Ужели потому, что она приносится во многих местах, многие и Христы? Никак. Но один Христос, и здесь всецелый, и там всецелый, — одно тело. Как приносимый во многих местах, Он есть единое тело, а не многие тела; так одна и жертва»[1298].
Таковы же свидетельства: Тертуллиана[1299], Евсевия кесарийского[1300], Василия великого[1301], Дидима александрийского[1302], Амвросия[1303], Иеронима[1304], Августина[1305], Феодорита[1306], Кирилла александрийского[1307] и других[1308].