Пришедшие в восторг от новой идеи эфиопы вразнобой загалдели:
— Так кому же мы будем теперь присягать?
И Коку-Коки величественно обронил:
— Мне!
На сей раз остолбенели от изумления мавры, но их замешательство было недолгим. Первым опомнился от оцепенения сам бывший главнокомандующий Рики-Тики-Тави.
— А ведь каналья прав! — воскликнул он. — Это как раз то, что нам сейчас нужно. Пройдоха попал в самое яблочко! — и подал пример, первым же низко склонился над новоявленным вождем народа.
Мавры подхватили Коку-Коки на руки и высоко подняли его над толпой.
Целую ночь по всему острову ярко пылали веселые огни, бросая отблески в высокое небо. Вокруг них повсюду плясали ликующие эфиопы, празднуя установленные свободы. Они совершенно опьянели от радости и от огненной воды, каковую щедрый Коку-Коки повелел выдавать всем без ограничения.
Радисты проплывавших мимо кораблей встревоженно шарили в эфире, тщетно пытаясь уловить какую-либо весть с острова. На кораблях собирались уже было на всякий случай для порядка хорошенько обстрелять остров, но тут весь цивилизованный мир успокоился радиограммой, поступившей, наконец, от специального корреспондента «Нью-Йорк Таймс».
«Большой сабантуй. Точка. Болваны на острове празднуют национальный праздник байрам. Точка. Пройдоха оказался гениален. Точка.»