— Ну, а как же? Ведь эфиопы тоже люди! — дерзко ответствовал эфиопский представитель, нахально переминаясь при этом с ноги на ногу.
Доблестный Рики-Тики-Тави не мог далее вынести подобной наглости. Славный воин одним рывком ухватил за хрустящую ногу поросенка, развернулся и со всего размаху так двинул им в зубы незадачливому посетителю, что все кругом полетело: из поросенка брызнул и полетел во все стороны жир, изо рта у эфиопа — кровь, а из глаз его посыпались слезы вперемежку с зелеными искрами.
— Вон! — рявкнул командарм и на том окончил дискуссию.
Мы не знаем, что предпринял злополучный эфиопский смутьян, возвратившись к своим, но доподлинно известно, что к вечеру весь багровый остров гудел, как потревоженный пчелиный улей. А ночью с проходившего мимо фрегата «Ченслер» внезапно увидели в районе южной бухты вздымавшееся в двух местах огненное зарево. И в эфир полетела с фрегата радиограмма:
«Огни на острове точка По всей вероятности эти эфиопские ослы опять загуляли точка Капитан Гаттерас».
Увы, бравый капитан ошибся. То не праздничные огни горели. Это полыхали жарким пламенем вигвамы мятежных эфиопов, подожженные карательной экспедицией Рики-Тики-Тави.
На утро огненные столбы сменились одними дымами и было их теперь не два, а уже девять. На следующую ночь косматое пламя пожарищ свирепствовало уже в шестнадцати местах. Газеты Парижа и Лондона, Рима и Нью-Йорка, Берлина и других городов пестрели в эти дни крупными, кричащими заголовками:
— Что же происходит на Багровом Острове?
И тогда весь мир был ошеломлен зловещей телеграммой, поступившей, наконец, от известного своей оперативностью спецкора «Нью-Йорк Таймс»:
«Уже шестой день горят вигвамы мавров точка Огромные полчища эфиопов… (неразборчиво) Пройдоха Коку-Коки сдел… (далее неразборчиво)».