Л ю с ь к а. Последний подлец!
Ч а р н о т а. Как ты смеешь?!
С е р а ф и м а выходит с ведром, останавливается. Ссорящиеся ее не замечают.
Л ю с ь к а. Смею, потому что ящик был куплен на мои деньги.
Ч а р н о т а. Ты мне жена, и у нас общие деньги.
Л ю с ь к а. У мужа – от торговли чертями, а у жены – от торговли совсем другими вещами!
Ч а р н о т а. Что ты сказала?
Л ю с ь к а. Да что ты валяешь дурака! На прошлой неделе с французом я псалмы ездила петь? Кто-нибудь у меня спросил, откуда у меня пять лир появилось? И на пять лир неделю жили, и ты, и я, и Серафима! Но это еще не все! Ящик с газырями остался не на Гран-Базаре, а на тараканьих бегах! Ну-с, подведем итоги. Лихой рыцарь генерал Чарнота разгромил контрразведку, вынужден был из армии бежать, ну и теперь нищенствует в Константинополе, а с ним и я!
Ч а р н о т а. Ты что же, можешь упрекнуть меня за то, что я женщину от гибели спас? За Симку можешь упрекнуть?
Л ю с ь к а. Нет! А ее, Симку, могу упрекнуть, могу! (Закусила удила.) Пусть живет непорочная Серафима, вздыхает по своем пропавшем без вести Голубкове, пусть живет и блистательный генерал за счет распутной Люськи.