Ш е р в и н с к и й. Неужели я такой лгун, Леночка?
Е л е н а. Вы не лгун, а Бог тебя знает, какой-то пустой, как орех... Что такое?! Государя императора в портьере видел. И прослезился... И ничего подобного не было. Эта длинная — меццо-сопрано, а оказывается, она — просто продавщица в кофейне Семадени...
Ш е р в и н с к и й. Леночка, она очень недолго служила, пока без ангажемента была.
Е л е н а. У нее, кажется, был ангажемент!
Ш е р в и н с к и й. Лена! Клянусь памятью покойной мамы, а также и папы — у нас ничего не было. Я ведь сирота.
Е л е н а. Мне все равно. Мне неинтересны ваши грязные тайны. Важно другое: чтобы ты перестал хвастать и лгать. Единственный раз сказал правду, когда говорил про портсигар, и то никто не поверил, доказательство пришлось предъявлять. Фу!.. Срам... Срам...
Ш е р в и н с к и й. Про портсигар я именно все наврал. гетман мне его не дарил, не обнимал и не прослезился. Просто он его на столе забыл, а я его спрятал.
Е л е н а. Стащил со стола?
Ш е р в и н с к и й. Спрятал. Это историческая ценность.
Е л е н а. Боже мой, этого еще недоставало! Дайте его сюда! (Отбирает портсигар и прячет.)