- Слезешь! - передразнил железнодорожник. - Тебе хорошо говорить, а на чем я обратно поеду?
- Ну, променаж сделаешь, - успокоил плательщик, - хотя, верно, в таком легком декольте холодно.
На 441-й версте железнодорожник зажал в кулаке бумажки, выкинулся из поезда и дернул обратно на 435-ю версту.
Прилетев домой, обрушился на лавку и запел:
- Палец приморозил, ах ты, чтоб тебя, возьми и с жалованьем. Марья, давай чаю!
- Штаны-то надень...
- Постой. Не до штанов. Семнадцать, восемнадцать... сорок копеек. Постой, постой... Касса взаимопомощи... Чтоб тебя разорвало! Ошибся! Не хватает! Вот горе-то, ей-богу!
Ровно через полмесяца железнодорожник заявил своей жене:
- Марья, штаны возле меня на лавку клади, как свисток услышишь, буди. Убью, если не разбудишь, на месте.
Спали тревожно, но никакого свистка не было. Платежный поезд прошел без свистка к 441-й версте.