- Драсс... гражданин журн...лист, - сказал Иван Сидорыч, качаясь, как былинка под ветром. - Я к вам.
- Очень приятно.
- Я насчет эсперанто...
- Заметку бы написа... статью... Желаю открыть общество... Так и написать. Иван Сидорыч, эсперантист, желает, мол...
И вдруг Сидорыч заговорил на эсперанто (кстати: удивительно противный язык).
Не знаю, что прочел эсперантист в моих глазах, но только он вдруг съежился, странные кургузые слова, похожие на помесь латинско-русских слов, стали обрываться, и Иван Сидорыч перешел на общедоступный язык.
- Впрочем... извин...с... я завтра.
- Милости просим, - ласково ответил я, подводя Ивана Сидорыча к двери (он почему-то хотел выйти через стену).
- Его нельзя выгнать? - спросила по уходе жена.
- Нет, детка, нельзя.