— Уберите это. Я не буду аккомпанировать. Черт знает… папуас.
— Чистой воды команч. Вождь Соколиный Глаз.
Затравленный Леонид Юрьевич низко опустил голову.
— Ну, хорошо, я перечешусь.
— Я думаю, перечешитесь. Николка, отведи его в свою комнату.
Николка распахнул дверь и заиграл марш на пианино. Шервинский прошел мимо багровый, с шепотом:
— Мерзавец ты…
Когда вернулись, Леонид Юрьевич был по-прежнему не команч, а гладенько причесанный гвардейский офицер.
Го-род пре-крас-ный.
Го-о-род счастли-и-вый.
Лава, как штука аметистового бархата, без всякого напряжения потекла и смягчила сердца, полные тревоги.