За окнами плыл, глухо раскатываясь, шабаш. Николка заметался, втискивая в карман парабеллум Мышлаевского.
— Николенька, брось револьвер. Никол, прошу тебя.
Стукнула дверь в столовой, затем на веранде, выходящей во двор. Шабаш на секунду ворвался в комнаты. Во дворе, рядом во дворе и дальше по всей улице звонили тазы для варенья. Разливался, потрясая морозный воздух, качающийся тревожный грохот.
— Никол, не ходи со двора. Леонид, не пускайте его…
Николка угадал. Именно Василиса и был причиной тревоги. Николка, ведавший в качестве секретаря домового комитета списками домовой охраны, не мог отказать себе в удовольствии в смутную ночь на 3-е число поставить на дежурство именно Василису в паре с рыхлой и сдобной женщиной Авдотьей Семеновной — женой сапожника. Поэтому в графе:
2-е число
От 8 до 10 час. вечера
АВДОТЬЯ И ВАСИЛИСА
Вообще удовольствия было много. Целый вечер Николка учил Василису обращению с австрийским карабином. Василиса сидел на скамеечке под стеной, обмякший и с помутневшими глазами, а Николка с сухим стуком выбрасывал экстрактором патроны, стараясь попасть ими в Василису. Наконец, насладившись вдоволь, собственноручно прикрепил к ветке акации таз для варенья (бить тревогу) и ушел, оставив на скамейке смущенно неподвижного Василису рядом с хмурой Авдотьей.
— Вы посматривайте, Васл… ис… Иванович, — уныло, озабоченно бросил Николка. — В случае чего… того… на мушку. — И он зловеще подмигнул на карабин.
Авдотья плюнула.
— Чтоб он издох этот Петлюра, сколько беспокойства людям…