если овладею Петербургом, я возьму её за голову,
но, заняв Москву, я поражу её в самое сердце.
Наполеон.
Ближе и ближе Наполеон подходит к Москве; совсем осталось немного. Народ в отчаянии, женщины плачут; только детям опасность нипочем; слышен детский крик, они бегают с любопытством, пристают к взрослым с расспросами о Наполеоне: кто он такой, какого роста, какого вида? По улицам раздаются молитвенные воззвания: «Господи, умилосердись! Иверская Божья Матерь, избавь от бед»! Все спешат спрятать свое имущество: одни закапывают в землю, другие вывозят за город в деревни, иные в лес. Сердце замирает, глядя, что делается в Москве. В армии тихо; тут пока нет никаких приготовлений к бою. Целый день открыты церкви; везде идут молебны об избавлены от супостатов; молятся с жаром но лицам текут слезы; слышатся вздохи глубокие, сердечные, точно кого хоронят.
Наполеон под Москвой. 1812 год. Неизвестный художник.
– Неужто Кутузов отдаст Москву без бою? – грустно говорить какой–то в чуйке мещанин, обращаясь к толпе, когда вышел из церкви. – Что без толку болтаешь! – с сердцем возражаете ему старик. Держи, отдадут. Не знаешь, что ли, уж выехали старшие военные осматривать места для встречи непрошенного гостя. И правда, осматривают позиции, и осмотр идете самый тщательный, кажется, ничего не пропускают, ни одной тропинки, ни кустика, ни бугорка. Осматривают генералы: Бенигсен, Барклай-де-Толли, Ермолов, полковники Толь и Мишо.
Наконец, выехал с подзорной трубой сам Кутузов, ему самому хочется убедиться, на сколько местность выгодна для сражения? Стрелою весть промчалась по Москве об осмотре позиций. Радостные надежды растут у жителей; на улицах мелькаете улыбка. «Не таков Кутузов, чтобы даль врагу поживиться Москвою»! раздаются веселые голоса. В войске заметен подъем духа, – всем хочется помериться силами с неприятелем.
Кутузов, решаясь без боя оставить Москву и не желая принять на себя ответственность в таком важном деле, созвал военный совет. В 5-м часу, 1 сентября в д. Фили, в крестьянскую избу Андрея Севастьянова, в которой помещалась Главная Квартира, явились один за другим: Барклай, Дохтуров, Платов, граф Остерман, Уваров, Кановницын, Ермолов, Багговут, Кайсаров, Толстой и Толь. Милорадович не был приглашен, по невозможности отлучиться от арьергарда. Беннигсена ждали до 6 часов, и после всех приехал Раевский. Беннигсен начал вопросом: выгоднее ли сразиться с неприятелем под стенами Москвы или оставить ее неприятелю? Кутузов, прервав его, заметил, что прежде всего надобно объяснить положение дел и подробно изобразить неудобства позиции; затем добавил: «Доколе будете существовать армия, которая в состоянии противиться неприятелю, до тех пор останется надежда счастливо довершить войну: напротив того, по уничтожении армии, не только Москва, но и Россия потеряны».
Затем предложил на обсуждение совета вопрос: «Ожидать ли нападения в неудобной позиции или уступить неприятелю Москву»?