По окончании совета, Кутузов остался один. Он ходил взад и вперед по избе, когда вошел к нему полковник Шнейдер, находящиеся при нем 20 лет безотлучно.
Пользуясь правом свободного с ним разговора, он старался рассеять его и заводил речь о разных предметах. Слова его оставались без ответа. «Где же мы остановимся?», – спросил он, наконец, будто пробужденный вопросом, Кутузов подошел к столу, сильно ударил по нем и сказал с жаром: «Это мое дело; но уж доведу я проклятых французов, как в прошлом году турок, до того, что они будут есть лошадиное мясо»!
Всю ночь после совета в Филях, Кутузов был чрезвычайно печален, так что несколько раз плакал. Как полководец, он видел необходимость уступить неприятелю Москву, как русский, он болел о ней душою.
По армии был отдан приказ об отступлении через Москву на Рязанскую дорогу; арьергарду[3] Милорадовича было приказано удерживать неприятеля до тех пор, пока главные силы не пройдут через столицу.
В ночь на 2 сентября, в 3 часа утра, русские войска потянулись от Драгомировой заставы через Москву на Рязанскую дорогу. Вся армия шла в одной колонне уныло, в полной тишине. Никому не верилось, что первопрестольная может быть сдана. Солдаты первое время думали, что их ведут в обход против неприятеля.
Вслед за отходившими русскими войсками, в 4 часа дня вошел, авангард[4] французской армии, под начальством Мюрата, в опустевшую Москву.
Торжествующи Наполеон остановился в ожидании донесений Мюрата на Поклонной горе, окруженный своими маршалами и свитой.
Тысячами различных цветов блистал огромный город. При этом зрелище неприятельскими войсками овладела радость: «Москва! Москва!» – закричали они, и все перенесенные трудности были забыты в эту минуту.
Вступление войск Императора Наполеона в Москву. 14 сентября 1812 года. Мастерская Ж. Куше.