Немного проехав по торной дороге, мужики повернули на тропинку в лес, говоря, что путь этот будет ближе, и углубились в чащу. Остальные налеты, в виде резерва, остались на месте и спокойно разлеглись на прогалине.
Проехав за своими проводниками по тесной тропинке несколько времени, передовые налеты вместе с Петром Смеловым забрались в самую глушь рощи.
-- Стой, ребята, -- проговорил старший из налетов, то есть, Петр-ополченец с Георгием на груди, -- здесь на лошадях нечего и думать проехать... Слезай с коней, пешие пройдем.
-- Не поискать ли какой тропинки? -- проговорил кто-то.
-- Отчего не поискать, можно бы поискать, коли б не темно было. Да что ее искать? Здесь пройдем прямее, чуть не на простец, почитай верст на десять ближе будет, заметил один из проводников.
Смелов подумал и велел спешиться. Оставив трех при лошадях, остальные вошли в глубь леса. Пройдя версты три или четыре, они услыхали ржание коней, говор на непонятном языке и смех.
-- Тс!.. Никак близко! Приостановись... -- шепотом сказали проводники.
Стали прислушиваться. Шум становился явственнее. Сомнения не было, что тут невдалеке остановились французские фуражиры.
-- Подойдемте поближе, -- сказал шепотом Смелов, дав. знак следовать вперед. И все стали подвигаться дальше осторожнее.
Наконец, деревья стали редеть и сквозь них налеты, при свете горящих костров, увидали французских фуражиров. Они расположились многочисленными кучками в долине. Расседланные лошади мирно и спокойно паслись на лугу, а около них расставлены были вооруженные сторожевые люди. Далее, образуя обширный, огромный круг, стояли возы с мешками и кулями хлеба, овса и всякого добра, которое удалось отыскать неприятельским солдатам в опустевших господских усадьбах. Одни из этих фуражиров варили и жарили мясо, щипали кур, гусей, и векую птицу; другие чистили оружие, разговаривали и пели, потягивая из бочонков вино.