К полночи все уже смолкло в долине, где, кроме малонадежных и дремавших часовых, все уже храпело пьяномертвым сном. Тогда наши разведчики, с Петром Смеловым во главе, поспешили пробраться к своим и донести Фигнеру, о близком присутствие французов.
-- На коней! -- вполголоса скомандовал Фигнер. Потом, обратясь к своей команде, сказал:
-- Ребята! французы думают, конечно, что поблизости их нет русских, но мы тут. Теперь они спокойны, а мы, как снег на голову, налетим, пользуясь тем, что они дрыхнут мертвецки. Наплевать нам на то, что их в пять раз больше нас. Дело не в числе людей, а в молодечестве; пощады никому, хоть бы кричал, каланья, свой "пардон"! Коли, руби, стреляй всех! С Богом за мной! Ух! зададим же им, нашим надругателям, пару!.. В это время подехал к нему Смелов.
-- Осмеливаюсь доложить вашему высокоблагородию.
-- Что?
-- Уж коли желательно вашему высокоблагородий задать пару басурману, так, кажись, можно бы было угостить его на славу нашей родной банькой.
Фигнер, всегда выслушиваший всех, зная коротко Смелова за умного молодца, сказал:
-- Говори, Петруша, как лучше, по-твоему, задать пару?
-- А вот как, ваше высокоблагородие: басурман стоит на луговине, спереди у него лес, позади речка. Вот бы вы приказали зажечь чащу, а ветер-то, кстати, в их сторону, раздул бы огонь; к тому же сушь стоит, так трава и мох вспыхнуть сразу. А пока от речки то зайдут наши молодцы, и когда француз всполошится, побежит, мы и нагрянем на него... ни один не убежит: кто свалится под нашими пиками, а кто прожарится в лесном пожаре не хуже рождественского кабана.
Фигнер, улыбнувшись, перемолвил в нескольких словах по-французски с Столыпиным и, обратясь к Петру Смелову, сказал: