Чего мнѣ ожидать отъ этого человѣка? думалъ я. Его передняя, принадлежащая къ самымъ мрачнымъ картинамъ фламандской школы, не есть ли самое вѣрное изображеніе его жизни и характера? Это бореніе роскоши со скупостью, голода съ пресыщеніемъ, нечистоты съ великолѣпіемъ, не обнаруживаютъ ли эгоиста, который дышитъ и движется единственно для собственныхъ выгодъ. Если бъ онъ могъ, то солнечный свѣтъ закупорилъ бы въ шампанскія бутылки, чтобы подчивать имъ только нужныхъ ему людей!-- Свободный пропускъ подьячему довершалъ мое отвращеніе отъ передней моего земляка -- я рѣшился никогда къ нему не являться.
Куда направить путь? Неудача моего путешествія возбудила во мнѣ самыя непріятныя чувствованія. Лакейская важность, уничиженіе просителей и искателей, черныя подробности переднихъ, на которыхъ отражались мрачныя черты человѣческаго сердца, все это возбудило во мнѣ природную мою чувствительность, и я пролилъ нѣсколько слезъ, весьма горькихъ! -- Тихими шагами возвращался я къ моему жилищу, но поравнявшись съ домомъ одного вельможи , еще вздумалъ попробовать счастья, и взошелъ къ нему на лѣстницу.
Швейцаръ встрѣтилъ меня съ вѣжливымъ поклономъ, и просилъ войти вверхъ. Я вошелъ въ опрятную переднюю: кругомъ были чистые ящики, и одинъ только дежурный лакей ожидалъ приказаній. Онъ всталъ, услужливо пособилъ мнѣ снять шинель, свернулъ и положилъ ее па скамью. "Дома ли Его Превосходительство?" -- "Извольте войти въ комнаты, я сей часъ доложу." -- "Я подожду здѣсь." -- "Нѣтъ-съ , баранъ этого не любитъ: пожалуйте войдите въ комнаты." Лакей отворилъ мнѣ двери, и я встрѣтилъ Секретаря вельможи, выходившаго изъ кабинета съ бумагами. Этотъ молодой , благовоспитанный человѣкъ, (съ которымъ мы нѣсколько разъ видались у общаго нашего знакомца), въ самыхъ вѣжливыхъ выраженіяхъ спросилъ меня о причинѣ моего Прихода. "Я хотѣлъ бы попросить Его Превосходительство о доставленіи мнѣ какого нибудь мѣста, или о рекомендаціи." -- "Его Превосходительство не откажетъ вамъ въ этомъ," -- отвѣчалъ мнѣ Секретарь: ,,и приметъ васъ непремѣнно. Но если вамъ угодно послушать моего совѣта, не безпокойте его сегодня. Онъ самъ обработываетъ всѣ важныя дѣла, и теперь занятъ. Пріидите въ другое время, а я между тѣмъ предувѣдомлю его о вашемъ посѣщеніи, впрочемъ, если вы непремѣнно хотите видиться съ Его Превосходительствомъ, то человѣкъ тотчасъ доложитъ." -- Я былъ приведенъ въ такое недоумѣніе ласковостью и вѣжливостью Секретаря, услужливостью слуги, чистотою , порядкомъ , тишиною въ домѣ , что въ минуту не могъ страться съ отвѣтомъ. Наконецъ, поблагодаривъ Секретаря, я объявилъ, что не хочу мѣшать занятіямъ его начальника, и пріиду въ другое время.
Лакей подалъ мнѣ шинель, надѣлъ калоши, и отворивъ двери на лѣстницу, вѣжливо поклонился. Швейцаръ проводилъ меня точно съ такими же обрядами, какъ званаго гостя, и увѣдомилъ, въ которое время могу видѣть барина, не мѣшая ему заниматься дѣлами.
Какое заключеніе должно сдѣлать о характерѣ вельможи, который самъ занимается дѣлами, и сверхъ того находитъ время допускать къ себѣ ищущихъ его помощи и совѣтовъ? Вѣжливость и внимательность слугъ, не есть ли отпечатокъ добродушія господина? Слуги вообще стараются подражать господамъ, и такъ сказать, выкраиваютъ свои характеры по образцу господскихъ. Tel maitre, tel valet (каковъ баринъ, таковъ и слуга), твердитъ Французская пословица; и это неоспоримая истина. Любовь къ порядку, къ чистотѣ въ домѣ обнаруживаетъ чистоту; спокойствіе души. Доступность есть самое вѣрное доказательство возвышенныхъ чувствованій, состраданія къ ближнему, познанія сердца человѣческаго. Иногда одно ласковое слово вельможи служитъ цѣлебнымъ бальзамомъ для растерзаннаго сердца; совѣтъ мудраго спасаетъ насъ часто отъ отчаянія.
Съ сими мыслями , утѣшенный и обрадованный, я возвращаюсь домой, и, представьте себѣ мое удивленіе: нахожу нѣсколько чуждыхъ лицъ въ моей передней! Одинъ изъ нихъ шаркалъ и кланялся передъ моимъ лакеемъ, который въ изумленіи и съ непривычки не зналъ что дѣлать, шаркалъ еще громче и еще ниже кланялся. Другой искалъ мѣста переписчика; третій просилъ рекомендаціи къ книгопродавцамъ въ качествѣ переводчика Романовъ и издателя Сонниковъ о гадательныхъ книжекъ; четвертый принесъ въ подарокъ дурно раскупаемую книгу, пятый принесъ грозную антикритику на справедливую критику. "Милости просимъ, господа, ко мнѣ въ кабинетъ!" -- воскликнулъ я. Послѣ моего чувствьтельнаго путешествія по переднимъ, думалъ я, должно выломать вовсе двери, раздѣляющія мою переднюю съ залою. Отрекаюсь вовсе отъ вторичнаго путешествія по переднимъ и отъ всякаго искательства. Если жъ вздумаю заглянуть въ чью либо переднюю то это будетъ въ такомъ только случаѣ, когда мнѣ надобно будетъ узнать характеръ хозяина, не заводя съ нимъ знакомства.
Ѳ. Б.
"Сѣверная Пчела", NoNo 119--120, 1828