– - Скоро услышат обо мне и в Москве! -- сказал Хлопка.-- Прошлый год я только собирался в гости под Москву, а теперь пойду на пир. Затрещат палаты боярские, так, что и в Кремле будет слышно! Царь Борис Федорович богат, надобно ему поделиться со мной казною. Хлопка хоть не князь и не хан (49), а объявит войну царю Московскому.
– - Когда ты в войне с Борисом, так мы твои союзники,-- возразил Иваницкий.-- Вот тебе рука моя!
Хлопка ударил рукой в руку и сказал:
– - Я знаю вас: вы -- те самые люди, которых стерегут сыщики на рубеже литовском. За ваши головы, так же, как и за мою буйную головушку, царь Борис назначил плату.
– - Спасибо ему, что он ценит наши головы! -- примолвил Иваницкий весело.
– - Ценит, да не купит,-- возразил Хлопка.-- Ну, скажите мне правду, что вы напроказили в Москве? За что он на вас так сильно прогневался?
– - Изволишь видеть, царевич Димитрий Иванович, которого Борис велел извести, не зарезан в Угличе, а жив и здоров, как мы с тобою,-- сказал Иваницкий.-- Литовские люди разгласили об этом в Москве. Мы слышали весть и повторяли, а царю донесли, будто мы это выдумали, так он и велел поймать нас к допросу. Вот вся наша вина!
Хлопка смотрел на Иваницкого с удивлением.
– - Царевич жив! Неужели это правда?
– - Нам сказывали литовцы, которые видели его и говорили с ним,-- отвечал Иваницкий.