– - Истинный царевич! -- воскликнули многие голоса в толпе.
– - Виват, да здравствует царевич Димитрий Иванович! -- раздалось в зале.
Лжедимитрий взял за руку воеводу Мнишеха и, отведя его на сторону, сказал:
– - Дочь ваша, панна Марина, откроет вам важную тайну моего сердца. Если вы согласитесь исполнить мое желание, то объявите об этом канцлеру моему Меховецкому. Вы знаете, что цари не могут делать никаких явных предложений, не быв сперва уверены в успехе.
Мнишех хотел объясниться, но Лжедимитрий пожал ему руку и, сказав: "Поговорим после!" -- удалился в свои комнаты.
В полночь, когда все спали в замке, Лжедимитрий ходил большими шагами по своей комнате и с нетерпением поглядывал на стенные часы. Постучались у дверей; Лжедимитрий отпер задвижку и впустил Меховецкого и Бучинского. Они были печальны и в безмолвии смотрели на Лжедимитрия.
– - Ну, что? Соглашается ли Пыхачев признаться, что он научен и подослан Годуновым? -- спросил Лжедимитрий.
– - Нет. Он упорствует в своих показаниях,-- отвечал Меховецкий.-- Ни льстивые обещания, ни угрозы не могут поколебать его. Он повторяет одно и то же. Вот собственные слова его: "Добрые люди могут заблуждаться, и в убеждении, что этот прошлец истинный царевич, они даже могут проливать за него кровь свою; им простит Бог и потомство. Но кто, подобно мне, уверен, что этот самозванец Гришка Отрепьев, тот умрет, но не поклонится идолу! Таковы русские!"
– - Пыхачев говорит это? -- спросил Лжедимитрий.
– - Слово в слово! -- примолвил Бучинский.