– - Любезный друг! -- возразил Фирстенберг,-- оскорбленное народное самолюбие не рассуждает. Предпочтение чужеземных обыкновений своим значит предпочтение чужой земли своей. А это им не нравится.
– - Правда,-- примолвил Маржерет.
– - Признаюсь, господа, что я опасаюсь какого-нибудь злого умысла со стороны бояр,-- сказал Клот фон Юргенсбург.
– - Полно, братец, ты уже слишком подозрителен,-- возразил Маржерет,-- войско предано Димитрию, народ вопит в Москве в его пользу; мы, поляки и запорожцы служим его лицу, а не царству Московскому. Нет! он слишком силен, чтоб бояре могли что-либо задумать против него.
– - Об нас ни слова,-- сказал Фирстенберг.-- Мы умрем верными своей клятве и долгу. Но я говорил с польскими панами, и они сами беспокоятся насчет своего войска, которое состоит по большей части из легкомысленных искателей приключений. Вчера еще благородный и умный князь Вишневецкий говорил мне, что он намерен послать к королю просьбу о присылке нескольких регулярных полков для введения дисциплины в здешнем польском войске. Войско без дисциплины -- тяжесть для страны, язва! Я боюсь, чтоб пребывание наше в Москве не наделало нам хлопот. Димитрий не имеет ни силы, ни воли, как кажется, чтоб удержать в порядке всю эту сволочь. Запорожцы служат не Димитрию, а своим выгодам. Русское войско верно царской крови; но пусть оно только усомнится в истине царского происхождения Димитрия -- и тогда я не отвечаю за него так же, как и за московскую чернь, которая, как всякая чернь, жаждет только новостей. Нет, господа! Димитрий еще не так силен, как вы думаете. Только мы, мы одни умрем при знамени нашем за нашего вождя и не изменим клятве.
– - Здоровье царя Димитрия,-- сказал Клот фон Юр-генсбург, взяв огромную кружку в руки,-- что будет, то будет, а пока не надобно унывать. Пей, Маржерет!
– - Ты только рад придраться к чему-нибудь, чтоб выпить,-- отвечал Маржерет,-- в радости или в горе ты все прибегаешь к одному средству!
Русский боярин слышал весь этот разговор, стоя за повозками, к которым прикреплен был навес. Ганко между тем занимал разговорами слуг немецких офицеров.
– - Довольно! -- сказал боярин цыгану,-- пойдем далее; здесь я услышал более, нежели надеялся! Пойдем скорее к запорожцам.
– ----