– - Это твой удел, сын мой,-- сказал Борис, сев на прежнее место,-- тебе предоставляю милость, себе строгое правосудие и труд истреблять крамолу. Но если сердце твое будет говорить в пользу обвиненного -- проси, я не откажу тебе в помиловании.
– - Благодарю тебя, родитель мой! Ты делаешь меня богаче всех владык земных! -- Феодор бросился к ногам государя и облобызал его руки. Борис поднял сына, прижал к сердцу и благословил.
– - Ступай почивать и позови ко мне моего немого, чтоб раздел меня и положил в постель,-- сказал Борис,-- я две ночи мучусь бессонницею и сегодня так утружден, что надеюсь заснуть.-- Феодор вышел, и Борис стал молиться перед образом.
ГЛАВА IV
Свидание двух заговорщиков. Подозрения. Прием польских послов в Грановитой палате.
Mонах из дворца пошел прямо к церкви Василия Блаженного на Лобном месте. Здесь, на паперти, дожидался его товарищ.
– - Ну, слава Богу, наконец ты отделался благополучно! -- воскликнул Леонид.-- Я начинал уже беспокоиться о тебе. Ты слишком смело начинаешь, Иваницкий! Монашеская одежда не всегда может спасти тебя от предательства клевретов Бориса и его подозрительности.
– - Первый шаг сделан, теперь робость скорее может погубить, а не спасти,-- отвечал Иваницкий.
– - Кто тебе говорит о робости? -- возразил Леонид.-- Благоразумие и робость не похожи друг на друга. Но излишняя смелость может испортить все дело, погубить тебя и всех нас…
– - Что, всех вас? -- воскликнул Иваницкий, прервав речь приятеля.-- Везде вы о себе думаете! Что с вами станется? Неужели ты думаешь, что огонь и железо могут заставить меня изменить товарищам, открыть тайну? Не знаешь ты меня, Леонид! Я смолоду закалил себя на все труды и муки. Есть ли при тебе нож? Испытай: режь меня -- увидишь, что испущу дух, но не подам голоса.