- За что изволите гневаться? - сказал хладнокровно Пафнутьич. - Вольному воля, спасенному рай. Не угодно, извольте идти к другому или заложить в ломбарде.
Я взял Рубоперина за руку и с досадою отошел.
- Не надобно горячиться, - сказал мне Рубоперин, - ведь это только торг. Если он с первого слова посулил три тысячи, то, верно, дал бы восемь или девять. Ростовщики рады сами давать более денег, чтоб содрать более процентов, но торгуются по непреодолимой привычке, чтоб показать, будто они дают из одного снисхождения. Этот Пафнутьич дьявол, не человек. Он уже несколько раз увертывался от Уголовной палаты.
Разговаривая с Рубопериным, мы возвратились к лавочке Кащеева и застали его перебирающего векселя и расписки.
- Ну, Тарасыч, - сказал Рубоперин, - развертывайся, нам надобно 50 000; отсчитывай, а мы тебе дадим целый мешок бриллиантов.
- Откуда взять такие большие деньги? - возразил Ка-щеев, вздыхая и поглядывая на меня исподлобья, - ныне времена плохие! Но если у вас есть вещи, то, пожалуй, можно собрать у приятелей.
- Пошутил, пошутил! - сказал Рубоперин. - За то, что всегда прикидываешься нищим. Дело вот в чем: у нас вещь, ценою в 15 000 рублей, а нам надобно 10 000.
- Это много - но посмотрим. Не угодно ли со мною на дом; вы знаете, что я живу отсюда близко.
Мы пошли в дом к Кащееву. Он был человек холостой, и только старая кухарка и отставной инвалид оберегали его квартиру, не смея отлучаться вместе ни на шаг за двери. Три комнаты убраны были довольно чисто; в спальне целая стена украшена была образами в золоченых и серебряных окладах; пред нами теплилась лампада. Возле постели стоял огромный железный комод. Кащеев попросил нас показать вещь, вертел и перевертывал в руках алмазное перо, долго торговался и наконец дал 9 000 рублей с процентами, по три копейки с рубля в месяц, и с условием, чтоб я взял деньги на полгода и дал расписку следующего содержания: "Я, нижеподписавшийся, продал купцу Кащееву алмазное перо за 10 620 рублей, которое имею право выкупить за сию сумму по истечении шести месяцев; а буде в срок не выкуплю, то никакого права на сию вещь не имею". Я сперва соглашался написать, что я продал вещь, но Рубоперин уверил меня, что это только форма и что Кащеев человек верный.
- Нас, сударь, не извольте опасаться. Наживете беды, как свяжетесь с чиновными, которые занимаются нашим ремеслом. Расписка нужна для того, чтоб _включить проценты_ и чтоб оправдаться в случае жалобы. Бывает иногда, что как придется платить, так явится жалоба о лихоимстве. Вам надобно ж каждому беречь себя.