- Герш-ту! ведь всякому надобно работать. Но скази, неузели тебе было худо у нас?
- Не очень хорошо, - отвечал я попросту. - Много дела и мало хлеба.
- Не греси, Ванька! тебе могло быть хузе у другого. Тебя, по крайней мере, не били, а у других господ и работать заставляют, и не кормят, и бьют, и плакать не велят.
- Нечего говорить - битья не было, - сказал я.
- И так ты долзен быть нам благодарен: вот тебе целая полтина за слузбу: и если б тебя кто стал спрасивать об нас, говори, цто ты ницего дурного не видал и не слыхал в доме и цто мы люди бедные, всегда нуздаемся в деньгах.
- А червонцы-то.
- Какие цервонцы? Ты с ума сошел, ты никогда не видал у нас цервонцев.
- Пусть так! - возразил я, чтоб только отделаться от жида.
- Ты сам видал, как мы любим христиан и помогаем им: даем в долг водку и хлеб музикам и подаем милостыню нисцим.
- Сухой хлеб, который бросают на корм скотине, если не явится нищий, при людях.