- Кто ты такова и как смеешь просить этого! В своем ли ты уме?
- Кто я такова, для вас это должно быть все равно, преподобный отче, - отвечала Мария, - а что я не сумасшедшая, это может засвидетельствовать вам Рифка…
При сем имени монах встрепенулся и как будто проснулся.
- Говори тише, окаянная женщина! - проворчал он. - Если Рифка изменила мне, черт с ней; я более не хочу знать ее, - примолвил настоятель, - Поди и скажи ей это. Я не смею никого допустить к Палею, без позволения гетмана. Ступай себе с Богом… - Монах хотел уйти. Мария остановила его за руку.
- Вы должны непременно исполнить мое желание, преподобный отче, если дорожите своею честью, местом и даже своим существованием, - сказала она тихо. - В моих руках находятся вещи, принесенные в дар монастырю Сапегою, которые вы подарили Рифке и объявили, что они украдены. Мне известно, что вы на деньги, определенные на подаяние неимущим, выстроили ей дом и содержите ее из доходов монастырских вотчин. Сверх этого, у меня в руках та бумага, которую вы подписали так неосторожно, в пылу страсти, за три года пред сим! Если вы не исполните моей просьбы, завтра же обвинительный акт с доказательствами будет послан к примасу королевства. При этом уведомляю вас для предосторожности, чтоб вы не погубили себя опрометчивостью, задумав покуситься на мою свободу, что все эти вещи и бумаги хранятся в третьих руках и что это третье лицо, непричастное нашей тайне, имеет приказание выслать бумаги к примасу, когда я не возвращусь через два часа. Пыткою же вы не выведаете от меня, у кого хранятся обвинительные акты, потому что вот яд, которым я в одно мгновение прекращу жизнь мою, если вы на что-либо покуситесь… Что бы вы ни затеяли, дело пойдет своим чередом…
- Дьявол меня попутал, - шептал монах, ломая руки, - и вот он является мне олицетворенный в том же образе, в котором соблазнил меня! Чувствую, что я заслужил это наказание! Меа culpa, mea culpa, mea maxima culpa! - проворчал монах, ударяя себя в грудь. - Слушай, ты демон или женщина! Скажи мне, за что Рифка изменила мне? За что предала меня? Нечистое племя Иуды, порождение демонское! Так, поистине только женоотречение может доставить счастие и спокойствие на земле! Будьте вы прокляты, женщины, изменническое отродие Евино, игралище змеиное!
Монах бесновался, а Мария улыбалась.
- Успокойся, преподобный отче, - сказала она. - Рифка не изменила и не изменит вам. Я нечаянно открыла эту тайну, которая сохранится навеки, потому что я одна знаю ее, и поклянусь вам, что никому не открою и не употреблю в другой раз в свою пользу.
- Делать нечего, пусть исполнится твое желание! - сказал монах и, сошед с крыльца, дал знак рукою Огневику, чтоб он следовал за ним. - Останься здесь, - примолвил он, обращаясь к Марии, и пошел с Огневиком к церкви.
На паперти церкви, где стояла стража, монах велел Огневику сложить оружие, сказав, что это необходимое условие, и клянясь, что он не подвергнется никакой опасности. Огневик не противился и вошел в церковь безоружный.