Одна только лампада теплилась перед главным алтарем и бросала слабый свет на высокие своды и готические столпы. Монах провел Огневика между рядами лавок, за перила, отделяющие священнодействующих от молельщиков в католических храмах, взял фонарь, стоявший у подножия жертвенника, зажег в нем свечу и велел Огневику поднять дверь в помосте, ведущую в подземный склеп, где хоронят знатных и богатых католиков за большую плату.
- Возьми этот фонарь и спустись по лестнице. Направо, в углу, ты найдешь того, кого желаешь видеть.
Вошед в подземелье, Огневик очутился посреди гробов, поставленных рядами, между которыми едва можно было пройти боком.
- Батько, где ты? - сказал Огневик громко.
- Здесь! - раздалось в углу. Огневик пошел на голос. В крепком, новом дубовом гробе лежал несчастный Палей на спине, окованный крепко по рукам и по ногам. Крыша на гробе была отодвинута настолько, чтоб узник мог дышать свободно. Огневик, взглянув на Палея, не мог удержаться и в первый раз в жизни зарыдал. Поставив фонарь, он бросил крышу с гроба и прижался лицом к лицу своего благодетеля, орошая его своими горючими слезами.
- Ты плачешь! - сказал Палей. - Итак, ты не изменил мне!
- Неужели ты мог подумать это, мой благодетель, мой отец? - возразил Огневик, рыдая.
- Думал и верил, потому что ты меня довел до этого своими советами…
- Я был обманут, опутан, ослеплен любовию… - сказал Огневик, утирая слезы.
- Постой! - сказал Палей. - Если ты не причастен Мазепиным козням, то каким же образом ты попал сюда?