- Для этого не стоило бы и начинать дела, - возразил Мазепа. - Нет, я непременно хочу, во что бы то ни стало извлечь из него эту тайну. Тут должно крыться что-нибудь весьма важное! Одно средство не удалось, попробуем другое. Вылечим его, выкормим, заставим полюбить приятности жизни - и тогда снова в пытку… Снимайте его! - примолвил он по-русски.
Истязатели опустили веревки, и несчастный упал, как труп, на землю. Мазепа встал с кресел, приблизился к нему, положил руку свою на его сердце и сказал:
- Он жив еще. Развяжите ему руки и ноги, а ты, Кондаченко, подай воды и уксусу…
Вдруг в коридоре послышались быстрые шаги, дверь с треском отворилась, и в погреб вбежала опрометью женщина. Она остановилась, вскрикнула, бросилась стремглав к Огневику и, припав к нему, обняла его и, прижавшись лицом к его лицу, оставалась неподвижно в сем положении, не вымолвив слова, не взглянув на сторону. Только по сильному волнению груди и по тяжкому дыханию приметна была в ней жизнь.
Мазепа стоял над трупом, как громом пораженный. Смертная бледность покрыла лицо его, костыль дрожал в руке, и он смотрел на молодую женщину диким взором, в котором попеременно изображались то злоба, то сострадание. Наконец он оборотился к Орлику, посмотрел на него значительно, покачал головою и горько улыбнулся дрожащими устами. Орлик пожал плечами и молчал.
- Тайна открыта, Орлик! - сказал Мазепа. - Но пытку суждено выдержать мне! Никакие мучения не сравнятся с тем, что я чувствую теперь в душе моей!.. В ней целый ад!.. Наталия!.. Наталия!.. Опомнись! - примолвил он тихим, прерывающимся голосом.
Молодая женщина, казалось, не слышала слов его и не переменила своего положения.
- Наталия! - сказал гетман ласково. - Отойди от него, дай нам помочь ему… Ты убьешь его, если не допустишь нас помочь ему.
Молодая женщина подняла голову, осмотрелась кругом и, уставив блуждающий взор на Мазепу, сказала тихо:
- Ты убил его… Ты убил моего жениха!..