- А если скажу, то помилуешь ли меня? - сказал жид, дрожа и плача. - Я бедный жидок и должен был сделать, что велит пан. У меня бедная жена и четверо бедных деток… они помрут без меня с голоду… Прости! помилуй! - Жид снова бросился в ноги Палею и зарыдал.
- Так это-то твое важное и великое дело! - возразил Палей. - Жизнь твоя, жена твоя и дети важны для тебя, а не для меня. Из твоих малых жиденков будут такие же большие жиды-плуты, как и ты, а ведь кому тонуть, того не повесят! Один конец… в воду его!
Казаки снова потащили жида к реке.
- Ясневельможный пане! - возопил жид. - Ты не выслушал меня… я не успел сказать тебе важного дела… Постой… выслушай!
- Подайте его сюда, - сказал Палей. - Ну говори, что ли?
- А помилуешь ли меня, - возразил жид, трепеща от ужаса, - оставишь ли мне жизнь?.. Я ничего не прошу, только не убивай, не бросай меня в воду!
- Что ты, проклятый иуда, торговаться со мною хочешь, как в корчме, что ли! - воскликнул Палей грозно. - Говори, или я заставлю тебя говорить вот этим! - примолвил он, потрясая нагайкой.
- Изволь, Ясневельможный пане, я скажу тебе всю правду, - отвечал жид, морщась и закрыв глаза при виде нагайки. - К нашему пану и князю Дульскому приехала его родственница из Варшавы, княгиня Дульская, у которой первый муж был князь Вишневский. Сказывают, что пан гетман Мазепа хочет жениться на ней, и это слышал я от гайдука пани княгини, а гайдуку сказывала первая служанка пани княгини. Вот ровно неделя, в прошлый шабаш, приехал из Батурина к нашему пану ксенз иезуит и привез много бумаг, а пан наш да еще другие паны целую ночь читали эти бумаги, радовались, пили, поздравляли княгиню и отправили нашего конюшего к новому королю… Так видно, что тут дело пребольшое, когда пан гетман Мазепа пишет к панам, которые держатся за новым королем, а новый король неприятель московского царя, которому служит пан гетман Мазепа… Ну вот это дело важное!.. Помилуй меня, бедного жидка, ясневельможный пане! Сжалься над моими бедными детками, над моею женою! - Жид снова зарыдал и бросился в ноги Палею. Казаки с трудом оттащили его на сторону.
Палей задумался. Помолчав несколько, он взглянул на Иванчука и сказал:
- Проклятые жиды, как они смышлены! Смотри, пожалуй, как этот иуда догадался! Прибывший к Дульскому иезуит, верно, патер Заленский, о котором ты говорил мне, Иванчук. Про любовную связь Мазепы с Дульскою я давно уже слышал. А эта переписка, прибытие Дульской в эту сторону, вооружение приверженцев Станислава на Украинской границе, все это мне что-то весьма подозрительно! Узнаем скоро всю правду! Ну, жид, если нечего более говорить - так ступай на шабаш, в Днепр!