- Черт вас всех побери! - проворчал Палей. - Не дадут и потешиться казацкой душе, с своей проклятою политикой! Ну, хорошо, отпущу всех; но чтоб не даром пропал поход, так повешу одного ксенза! Жидам и ксензам не спущу, хоть бы пришлось провалиться сквозь землю!
Присем Огневик вспомнил о патере Заленском и спросил у казаков, где он.
- Мы привязали его к дереву, чтобы проветрился от страха, - отвечал казак.
- Батько! - сказал Огневик. - Патер Заленский друг и школьный товарищ гетмана Мазепы, мой учитель и спаситель моей жизни! Он уведомил Наталью о моем плене; он впустил ее в подземелье, когда меня хотели пытать; он первый подал мне помощь в недуге… Если ты убьешь его - клянусь тебе, что я с отчаянья брошусь в воду!
Палей обнял Огневика, поцеловал его в голову и в обе щеки, прижал к сердцу и сказал:
- Для этого радостного дня, в который я нашел тебя, мое дитятко, всем дарую жизнь: и ляхам и ксензу! Будь они прокляты! Не хочу видеть их радости и сейчас иду в поход… Ребята, на конь! Делай с ними что хочешь, - примолвил Палей, обращаясь к Огневику, и, махнув рукою, вышел с казаками.
Огневик вошел в комнату, где лежали связанные поляки, и сказал им по-польски:
- Господа! Вы свободны! Обстоятельства переменились! Я сейчас только прибыл от гетмана Мазепы, который примирился с вождем моим, и полковник Палей отныне не будет враждовать с Польшей, без повеления гетманского. Это последний его набег. Но вас, господа, прошу дать мне честное шляхетское слово, что вы предадите забвению все здесь случившееся и не станете тревожить нас при отступлении нашем восвояси!
- Мы даем честное слово! - закричали все в один голос.
- Который из вас, господа, пан Дульский? - спросил Огневик.