Палей, не говоря ни слова, прискочил на коне к Бартошевичу, отвесил ему удар нагайкою по спине и в то же время хлестнул жида по голой шее. Бартошевич едва опомнился от удара, а жид, присев на пятках, завопил пронзительным голосом:
- Гвалт, гвалт! бьют, резут!
- Только бьют еще, - примолвил Палей и, обращаясь к запорожцам, сказал: - Хлопцы! пособите бедному мужику отвести корову куда он хочет.
Между тем все жиды завопили:
- Гвалт, гвалт! бьют, резут! - Шляхта и казаки сбегались на крик со всех сторон.
Бартошевич, опомнившись, выхватил саблю и устремился на Палея, закричав яростно:
- Смерть холопу! За мной шляхта - братья!
Палей прискочил к Бартошевичу, ударил его из всей силы нагайкою по голове, и тот свалился, как сноп на землю.
- Разбой! убийство! - закричала шляхта, обнажив сабли.
- Хлопцы, бей собачьих детей! - воскликнул Палей, обращаясь к казакам и к мужикам. - Не бойтесь ничего: я с вами! - С сим словом он устремился на шляхту, размахивая нагайкой направо и налево, а толпа народа двинулась за ним со воплем. Шляхта, видя невозможность сопротивляться, подалась в тыл, защищаясь саблями от нападающих. Жиды прятались за шляхтичами и вопили громогласно. Палей то наскакивал на отступающих, то поворачивал коня назад, ободряя следующею за ним толпу, и бил по головам нагайкою шляхту и жидов, не успевающих ускользнуть от него. Вся площадь пришла в движение. Паны польские, думая, что казаки взбунтовали противу них чернь, как то уже не раз случалось, поспешили в кармелитский монастырь, а другие заперлись в домах. Все спрашивали друг друга, что это значит, и никто не мог растолковать причины сего смятения. На площади раздавалось: