-- "Здѣсь," отвѣчалъ Докторъ.
-- "И такъ, позвольте мнѣ одѣться; я хочу переговорить съ нимъ," сказала она.
Докторъ вышелъ изъ комнаты; а Марья пособила ей надѣть платье, которое въ это время высохло на печи. Красавица, подбирая и связывая волосы передъ разбитымъ, восьмигривеннымъ, зеркальцомъ, висѣвшимъ надъ столикомъ, не могла не улыбнуться. Одѣвшись, она вышла изъ комнаты, и пошла къ больной матери своего избавителя, гдѣ находились Докторъ, самъ Надзиратель и другъ его, Еремѣевъ. Мать плакала отъ страха и отъ радости, слушая разсказъ Еремѣева о великодушномъ подвигѣ ея сына.
Красавица подошла къ кровати, поцѣловала руку больной и, обратясь къ Квартальному Надзирателю, который стоялъ у изголовья, потупя взоръ, не смѣя взглянуть на ту, которую хотѣлъ бы поглотить взорами, она сказала: "Я не могу изъявить вамъ моей благодарности, Алексѣй Петровичъ, потому, что не нахожу словъ, чтобъ выразить все то, что чувствую, но мы давно знакомы," примолвила она съ нѣжною, легкою улыбкой. "Я знаю, что вы меня любите!"
-- "Вы знаете это!" воскликнулъ Надзиратель.
-- "Вы не скрывались въ этомъ, ища меня повсюду, проводя часть дня подъ моими окнами, не спуская глазъ съ меня въ театрѣ, являясь предо мною на гульбищахъ, у всѣхъ подъѣздовъ. Вѣрьте, Алексѣй Петровичъ, что мы, женщины, не ошибаемся въ этомъ! Вы любите меня, и я знаю васъ давно, знаю чрезъ людей -- и люблю васъ взаимно...."
При сихъ словахъ Надзиратель чуть не упалъ безъ чувствъ на землю. Онъ держался одною рукою за кровать, и дрожалъ всѣмъ тѣломъ.
-- "Я люблю васъ," продолжала красавица: "потому, что вы человѣкъ благородный и нѣжный сынъ, а добрый сынъ не можетъ быть дурнымъ человѣкомъ. Я бѣдна, такъ же какъ вы, и вы имѣете передо мною большое преимущество: у васъ есть мать,-- а я сирота! Но если матушка ваша благословитъ насъ и захочетъ имѣть меня своею дочерью, то я не боюсь съ вами бѣдности. Я знаю женскія рукодѣлья, могу преподавать уроки въ рисованіи, въ музыкѣ, въ языкахъ, и не буду вамъ въ тягость, а напротивъ, попеченіями моими буду стараться облегчить горестное положеніе нашей маменьки, усладить ея уединеніе Теперь я ни отъ кого не завишу.-- Князь, сегодня вечеромъ, передъ пожаромъ, выгналъ меня изъ своего дома, за то, что я не согласилась выйти замужъ за гнуснаго его повѣреннаго Маменька, рѣшите участь нашу!...
Мать Надзирателя рыдала. Она поднялась на постелѣ, простерла объятія и, заключивъ въ нихъ добрую, благородную Лизу, обливала ее слезами, лепеча сквозь всхлипываніе: -- "Благослови васъ, Боже! Ангелъ мой, милое дитя!....."
Наконецъ Надзиратель пришелъ въ себя и бросился къ ногамъ Елисаветы Ѳедоровны, воскликнувъ: -- "Повтори мнѣ, что ты меня любишь.... Дай услышать еще разъ эти небесные звуки!....."