Елисавета Ѳедоровна подняла его и бросилась къ нему, со слезами, на шею. Зная, что скромность и несчастное положеніе ея возлюбленнаго никогда не доведутъ его до объясненія, она сдѣлала чрезвычайное усиліе надъ собою, чтобъ побѣдить свою застѣнчивость и самой развязать этотъ узелъ.-- Но это усиліе мужества и эта побѣда надъ дѣвичьей скромностью истощили ее. Она залилась слезами и почти безъ чувствъ повисла на шеѣ своего возлюбленнаго. Всѣ были счастливы и всѣ плакали.-- Еремѣевъ прижалъ къ сердцу своего друга и поцѣловалъ руку его невѣсты. Даже Докторъ нашелъ запоздалую слезу въ своемъ добромъ сердцѣ, изсушенномъ безпрерывнымъ зрѣлищемъ бѣдствій человѣчества. Онъ вышелъ, Пожавъ руку Надзирателя.
Когда первый восторгъ прошелъ, и души отдохнули отъ сильныхъ ощущеній, Елисавета Ѳедоровна сказала: -- "Маменька, я останусь съ вами! У меня нѣтъ пріюта...."
Надзиратель указалъ на свое сердце.
Елисавета Ѳедоровна улыбнулась нѣжно, и подала ему руку, которую онъ прижалъ къ устамъ.
Съ перваго слова между любовниками водворилась искренность, понятная и доступная только возвышеннымъ душамъ.-- Послѣ перваго объясненія, они уже говорили ты другъ другу.
Глава VIII.
Шкатулка.
Городовой унтеръ-офицеръ поставилъ на столъ шкатулку и сказалъ:-- "Какіе-то бездѣльники украли, изъ погорѣлаго дома, шкатулку и разбили за угломъ. Но въ это время я наткнулся на нихъ и ухватилъ одного за воротъ. Онъ вывернулся, и мошенники хотѣли было сбить меня съ ногъ -- да я, вспомнивъ старину, выхватилъ тесакъ, и давай крошить.-- Они бѣжали, а шкатулка осталась мнѣ въ добычу. Извольте посмотрѣть, что тутъ есть."
Крышка уже была разбита. Надзиратель заглянулъ въ нее, и увидѣлъ, что она набита бумагами.-- "Надобно сдѣлать, тотчасъ, опись бумагамъ, при городовомъ," сказалъ Алексѣй Петровичъ: "и представить при рапортѣ. Дѣло не терпитъ отлагательства. Еремѣевъ! пособи братецъ!"
-- "Я также буду пособлять тебѣ, Алеша!..." сказала Елисавета Ѳедоровна. "Съ этой поры я должна раздѣлять всѣ труды твои "