-- "Очень радъ! работа будетъ игрушкой съ тобою, мой ангелъ," возразилъ Надзиратель, взглянувъ нѣжно на Лизу.
Городовой смотрѣлъ съ удивленіемъ, и не понималъ, откуда появилась такая красавица въ квартирѣ Надзирателя, да еще и хозяйничаетъ при матери. Онъ надулъ усы и покачалъ головою. Принесли столъ, поставили его возлѣ постели больной-и сѣли за работу. Лиза взяла перо и приготовилась писать подъ диктовку, а Надзиратель и Еремѣевъ стали разбирать бумаги.
-- "Ба! да это Дѣловыя бумаги Князя Каверзева и повѣреннаго его, твоего милаго женишка, Загвоздкина!" сказалъ, улыбаясь Надзиратель: "шкатулка принадлежитъ ему, потому, что его собственныя бумаги не попали бы къ Князю. Векселей порядочное число!...."
-- "А это что за бумага!" сказалъ Еремѣевъ. "Господи воля твоя, хорошо ли я вижу.... Да здѣсь упомянуты ваши имена, твое Алексѣй и ваше Елисавета Ѳедоровна!...."
-- "Что такое, покажите!" воскликнула Елисавета Ѳедоровна, и выхватила бумагу. "Боже мой! да это рука покойнаго отца моего! вотъ его подпись! У меня сохранились письма сто къ покойной маменькѣ.... Что это значитъ!
-- "Духовное завѣщаніе!" сказалъ Еремѣевъ.
-- "А я до сихъ поръ не слыхала, что послѣ него осталось духовное завѣщаніе..... Читайте вслухъ, ради Бога!"
-- "Маменька!" сказалъ Надзиратель: "вообразите себѣ, что моя Лиза, дочь Ѳедора Ивановича Ландышева, друга папенькина!"
-- "Неужели! Да онъ былъ холостъ, когда пропалъ безъ вѣсти!"
-- "Папенька женился въ Константинополѣ, на Гречанкѣ," сказала Лиза. "Мать моя умерла послѣ родовъ, и на другой годъ отецъ мой вознамѣрился возвратиться въ отечество.... Смерть постигла его въ карантинѣ -- Этому минуло шестнадцать лѣтъ!"