-- "И такъ тебя обвиняютъ, будто ты укралъ на пожарѣ шкатулку, похитилъ изъ нея сто пятьдесятъ тысячъ рублей наличными деньгами, и, соблазнивъ воспитанницу Князя Каверзева, составилъ фальшивое духовное завѣщаніе въ ея и въ свою пользу, когда всѣмъ извѣстно, что отецъ ея былъ баи крутъ и бѣжалъ отъ тюрьмы за границу...."
-- "Но городовой можетъ засвидѣтельствовать....."
-- "Городовой человѣкъ безграмотный; онъ не знаетъ, было ли то написано, что вы читали да притомъ же онъ вчера получилъ отставку и скрылся, не извѣстно куда.... Повторяю, что я не вѣрю ничему въ этой сказкѣ, и сильно подозрѣваю Князя.... Но, братецъ, плетью обуха не перешибешь а съ сильнымъ не борись.... съ богатымъ не тянись.... Саперментъ!.... бѣда!"
-- "Сущая бѣда," сказалъ Надзиратель. "Но есть Богъ на небеси, а Царь на земли -- не боюсь ничего съ чистою совѣстью!-- Поѣдемъ!-- Прошу объ одномъ -- успокойте моихъ домашнихъ"
-- "Пріятеля твоего Еремѣева велѣно выслать за городъ, по подозрѣнію въ соучастіи и не велѣно принимать отъ него ни какихъ показаній!"
-- "Ужасно!" прошепталъ Надзиратель.
Они отправились въ тюрьму. Надзирателя посадили въ особую комнату и дверь, замкнули снаружи.
-- "О чемъ ты плачешь?" спросилъ Сократъ юнаго ученика своего, будучи заключенъ въ темницѣ.-- "О томъ, что ты осужденъ безвинно," отвѣчалъ Критіасъ. "Неужели ты хочешь, чтобъ я былъ виновенъ!" возразилъ Сократъ.
Прекрасно сказано! Не кара, не заключеніе, не осужденіе, но порокъ и преступленіе унижаютъ человѣка. Это правда. Но всѣ ли могутъ разсуждать такъ хладнокровно, въ подобномъ положеніи, какъ разсуждалъ Сократъ, которому было тогда за семьдесятъ лѣтъ отъ роду, и у котораго жена была -- Ксантипа, по несчастію не послѣдняя въ родѣ!-- Бѣдный Надзиратель жестоко страдалъ душою, раздумывая о своей несчастной матери, о своей возлюбленной и о другѣ своемъ, добромъ Еремѣевѣ. Онъ провелъ ночь безъ сна, то расхаживая, въ нотьмахъ, по своей тюрьмѣ, то сидя на скамьѣ, въ глубокой думѣ. Наконецъ насталъ день, столь нетерпѣливо ожидаемый несчастнымъ, который надѣялся предстать передъ судей, и уличить злобу и клевету. Дверь отворилась: тюремщикъ ввелъ человѣка незнакомаго Надзирателю -- и удалился.
-- "Имѣю честь рекомендоваться, Алексѣй Петровичъ! Я Филиппъ Андреевъ сынъ Загвоздкинъ, отставной Титулярный Совѣтникъ и повѣренный...."