-- "Помилуйте, Сидоръ Аввакумовичъ, за что вы меня обижаете!" сказалъ Квартальный Надзиратель жалостно, почти сквозь слезы: "я кажется моимъ поведеніемъ не подалъ причины презирать меня!"
-- "Вашимъ поведеніемъ!.... Саперментъ!" воскликнулъ Частный Приставъ. "Мнѣ до вашего домашняго поведенія нѣтъ нужды, были бы вы исправны по службѣ. А вы не служите, господинъ дворянчикъ, а болтаетесь въ службѣ! На дежурствѣ книжка въ рукахъ, а на улицѣ спиной къ дѣлу, а носомъ въ поле -- При рапортѣ одна пѣсня: новаго ничего тынъ; а только и прыти, когда придется по наряду дежурить въ театрѣ или концертѣ.... да и тутъ не ищите господина дворянчика у подъѣзда, нѣтъ, онъ изволитъ тѣшиться въ публикѣ Саперментъ!" Частный Приставъ запыхался отъ гнѣва и не могъ продолжать упрековъ.
Квартальный Надзиратель хотѣлъ было сказать, что если начальникъ его недоволенъ имъ, то онъ будетъ проситься въ другую часть; но не смѣлъ сказать этого и проглотилъ обиду: не отъ трусости или уничиженія молчалъ онъ, но отъ другой причины. Сердце его, какъ городской фонарь, привязано было къ сей части города, и всѣ пожарныя трубы въ мірѣ не могли бы потушить пламени, которымъ объята была его душа. Онъ не только хотѣлъ бы быть будочникомъ, Чтобъ стоять безсмѣнно на часахъ противъ дома, на который смотрѣлъ до пріѣзда Частнаго Пристава, но радъ бы превратишься въ будку, чтобъ только быть вѣчно противъ сихъ оконъ. Перейдя на службу въ другую часть, онъ лишится случая ежедневно проходить мимо этого дома и стоять противу него по нѣскольку часовъ. И потому-то Квартальный Надзиратель молчалъ, какъ мы уже выше сказали, но наконецъ вздумалъ пробормотать невнятно:
-- "Мнѣ крайне прискорбно я всегда старался заслужить вашу благосклонность... Я думалъ"
-- "Вотъ то и бѣда, что вы много думаете!" сказалъ Частный Приставъ, требуя отъ Квартальнаго Надзирателя, чтобъ онъ отвѣчалъ, и не давая ему отвѣчать. "Лучше меньше думать, а больше дѣлать! Саперменшъ! Да скажите мнѣ, что это значитъ, что вотъ уже болѣе трехъ недѣль, какъ я застаю васъ все на одномъ мѣстѣ, и что вы только и велите мести улицу передъ этимъ однимъ домомъ!...."
Квартальный Надзиратель испугался этого замѣчанія, и не зналъ, что отвѣчать. Онъ ворчалъ только, потупя глаза: -- "Помилуйте-съ, никакъ нѣтъ-съ... я бываю вездѣ-съ.... это такъ-съ, случай-съ!...."
Частный Приставъ замѣтилъ смущеніе Надзирателя, покачалъ головою и сказалъ про себя: "Саперментъ!" потомъ, обратясь къ Надзирателю, примолвилъ: "Тутъ есть какія нибудь шашни, которыя я открою.... Извольте, сударь, итти подъ арестъ, въ дежурство, а ты, Ивановъ, приведи ко мнѣ немедленно дворника изъ этого дома."
-- "Слушаю-съ!" закричалъ городовой унтеръ -офицеръ.
-- "Пошелъ домой!" сказалъ Частный Приставъ своему кучеру. Дрожки понеслись, а Квартальный Надзиратель, взглянувъ въ послѣдній разъ на окна дома, вздохнулъ и побрелъ тихо на съѣзжій дворъ.