– Итак, я вам растолкую: мода есть обычай переменять как можно чаще цвет и покрой платья, вид прически, фасон шляпок, форму экипажа и домашних приборов, даже образ жизни, занятий, увеселений и самого горя или траура.
– То есть вы беспрестанно усовершаете ваши изобретения и промениваете их на лучшее? – сказал светонец.
– Если б это было так, как вы говорите, – возразил я, – тогда мода почиталась бы путем усовершенствований; но, по несчастию, часто выходит напротив. Мы меняем покойное на беспокойное, твердое и крепкое на слабое, красивое на безобразное потому только, что так велит мода.
– Кто же изобретает моду? – спросил светонец. – Без сомнения, отличнейшие и умнейшие люди?
– Вы не мастер угадывать, – сказал я. – Моды изобретают полсотни швей, в одном большом городе, и знатные дамы более повинуются уставам ветреной швеи, нежели… но не в этом дело. Я вам сказал, что наши женщины более трудятся: теперь вам будет это понятнее, когда я скажу, что прекрасный пол высшего звания занимается у нас модами, то есть женщины не работают сами, но только наряжаются, обновляются и преобразуют все в доме. Это отнимает у них все время, и едва остается в сутки несколько часов на визиты, осмотр магазинов и прогулки, и потому другую половину суток, то есть неизвестную вам ночь, посвящают они на балы, собрания и т. п. Итак, наша светская женщина находится в беспрестанной работе и гораздо скорее приходит в изнеможение и теряет силы, нежели простая крестьянка, достающая себе пропитание в поте чела.
– Но какая польза от этой так называемой работы? – спросил светонец.
– Это другой вопрос, – сказал я, – на который трудно отвечать.
В это время мы приблизились к одному огромному зданию.
– Это суд, – сказал светонец.
– Итак, у вас есть суд, следовательно, и тяжбы! – воскликнул я. – Позвольте усомниться в счастии жителей Утопии.