Необыкновенные перевороты в политическом мире, воспоследовавшие в продолжение последних тридцати лет, порождавшие постепенно страх и надежду во всех сословиях общества, сделали людей любопытными, внимательными ко всем происшествиям и распространили вкус к средствам, сообщающим познания, сведения и известия, т.е. к ч_т_е_н_и_ю. По естественному порядку вещей каждый предмет, обращающий на себя наше внимание, подвергается нашему суждению. Большинство голосов или суждений образуют общее мнение, которое, невзирая на заблуждение некоторых недальновидных политиков, существует везде, во всяком государстве, во всяком образе правления, увлекает за собой толпу, раздает славу или бесславие и порождает добро и зло. Но большая часть людей, по умственной лени, занятиям, недостатку сведений, слабости характера, врожденной гибкости ума или раздражительному чувству, гораздо способнее принимать и присваивать себе чужое суждение, нежели судить самим, и как о_б_щ_е_е м_н_е_н_и_е уничтожить невозможно, то гораздо лучше, чтобы правительство взяло на себя обязанность напутствовать его и управлять оным посредством к_н_и_г_о_п_е_ч_а_т_а_н_и_я, нежели предоставлять его на волю людей злонамеренных. Этим средством истребляются зародыши многих бедствий, и все политики, все великие люди согласны в том.
Россия не столь просвещенна, как другие государства Европы, но по своему положению она более других государств имеет нужду в нравственном и политическом воспитании взрослых людей и направлении их к цели, предназначенной правительством. Силой невозможно остановить распространение * идей, подобно как корабля на ходу при сильном волнении: можно снять флюгер, указующий направление ветра, но этим невозможно переменить ветра. Напротив того, искусное направление парусами и рулем даже вопреки ветру выведет корабль мимо опасных мест к желаемой пристани.
Чтобы управлять о_б_щ_и_м м_н_е_н_и_е_м, надобно знать его стихии, или элементы. Бросим краткий взгляд на все сословия, составляющие нашу публику.
1. З_н_а_т_н_ы_е и б_о_г_а_т_ы_е л_ю_д_и. Большая часть их, т.е. девятнадцать двадцатых, получили самое поверхностное воспитание и не имеют даже тех сведений, которые почерпает юношество в обыкновенных приуготовительных школах Германии или в гимназиях литовских и остзейских губерний. Отданные с детства на руки французским гувернерам (в числе коих весьма мало достойных воспитателей), молодые русские дворяне, под их руководством, учатся только многим языкам, получают поверхностное понятие об истории и других науках и, переняв совершенно образ мыслей своих воспитателей, на 17 или 18 году вступают в свет, не имея никакого понятия о людях и вещах и вовсе не зная России. Они всех людей, даже китайцев, почитают французами, смотрят на все французскими глазами и судят обо всем на французский манер. Все, что было и есть во Франции, кажется им совершенным и применительным (applicable) повсюду. Верх мудрости почитают они правила французских энциклопедистов, которые и называют ф_и_л_о_с_о_ф_и_е_й. Хотя по своему положению в свете сей класс людей долженствовал бы быть привязан к настоящему образу правления, но преждевременное честолюбие, оскорбленное самолюбие, неуместная самонадеянность заставляет их часто проповедовать правила, вредные для них самих и для правительства. Как богатые и знатные люди имеют возможность быть хорошо воспитанными, то многие, судя по поверхности, уже почитают их хорошо воспитанными, т.е. они берут возможность исполнения за самое исполнение. Правительству весьма легко истребить влияние сих людей на общее мнение и даже подчинить их господствующему мнению действием приверженных к правительству писателей. Их легко можно перевоспитать, убедить и дать настоящее направление их умам,
2. С_р_е_д_н_е_е с_о_с_т_о_я_н_и_е. Оно состоит у нас: а) из достаточных дворян, находящихся в службе, и помещиков, живущих в деревнях; б) из бедных дворян, воспитанных в казенных заведениях; в) из чиновников гражданских и всех тех, которых мы называем приказными; г) из богатых купцов, заводчиков и даже мещан. Это состояние самое многочисленное, по большей части образовавшееся и образующееся само собой, посредством Чтения и сообщения идей, составляет так называемую р_у_с_с_к_у_ю п_у_б_л_и_к_у. Она читает много и большей частью по-русски, бдительно следит за успехами словесности и примечает быстрый или стесненный ее ход. Просвещение нашей публики нельзя сравнить с другими государствами, но наша публика имеет то преимущество перед другими, что она подобно юноше живее ощущает все впечатления, способнее принять всякое направление и довольствуется весьма немногим. Не надобно больших усилий, чтобы быть не только любимым ею, но даже обожаемым. К этому два средства: с_п_р_а_в_е_д_л_и_в_о_с_т_ь и н_е_к_о_т_о_р_а_я гласность (publicité). Публикация о происшествиях 14 декабря, наверно, столько выиграла сердец в пользу монарха, сколько самый милостивый манифест. Нашу публику можно совершенно покорить, увлечь, привязать к трону одной тенью свободы в мнениях насчет некоторых мер и проектов правительства, как сие было до 1816 г: И поныне с восторгом вспоминают о царствовании Екатерины II по ее Наказу, по сильным нравственным комедиям и журнальным суждениям о различных предметах, по одам Державина и т.п. Споры, бывшие в "Духе журналов" о некоторых мерах министерства внутренних дел и статьи "Вестника Европы", в начале царствования императора Александра, поныне услаждают нашу публику. Повторяю, что восстановлением суждений о том, ч_т_о у_г_о_д_н_о б_у_д_е_т п_р_а_в_и_т_е_л_ь_с_т_в_у п_е_р_е_д_а_т_ь н_а с_у_ж_д_е_н_и_е п_у_б_л_и_к_и, произведется благодетельное влияние на умы и не только в России, но даже и в чужих краях. -- Совершенное безмолвие порождает недоверчивость и заставляет предполагать слабость; неограниченная гласность производит своеволие; гласность же, вдохновенная самим правительством, примиряет обе стороны и Для обеих полезна. Составив общее мнение, весьма легко управлять им, как собственным делом, которого мы знаем все тайные пружины. Другая важная от сего польза для правительства будет та, что оно узнает способных людей. Теперь вообще жалуются на их недостаток, на disette d'hommes -- тогда способности выплывут наверх.
3. Н_и_ж_н_е_е с_о_с_т_о_я_н_и_е. Оно заключает в себе мелких подьячих, грамотных крестьян и мещан, деревенских священников и вообще церковников и важйый класс раскольников. На нижнее состояние у нас поныне вовсе не обращали внимания в литературно-политическом отношении и по их безмолвию судили о них весьма неосновательно. Этот класс читает весьма много. Обыкновенное их чтение составляют духовные книги, странствия к святым местам, весело-нравственные. повествования и в_с_е в_о_о_б_щ_е о_т_н_о_с_я_щ_е_е_с_я к в_н_у_т_р_е_н_н_е_м_у у_п_р_а_в_л_е_н_и_ю Р_о_с_с_и_и. -- Раскольничьи скиты, волостные правления и вольные слободы суть места, где рассуждают о всех указах и мерах правительства и читают статьи, относящиеся до устройства России. Находящиеся в Петербурге и Москве поверенные от раскольнических обществ, от казенных вотчин, мелочные продавцы, закупающие гуртом на год товары для продажи в провинциях, запасаются новыми указами, номерами газет или журналов, где находится что-либо для них любопытное, и привозят с собой или пересылают с земляками на родину. -- Ко мне несколько раз являлись мужики и торговцы с просьбами продать или подарить номерок журнала, и я от них и от купечества узнавал многие занимательные подробности об их положении. Раскольничьи скиты суть самые опасные жерла, которых никак нельзя погасить одними полицейскими средствами. Нет другой возможности совершенно овладеть их умами, как силой убеждения. Магический жезл, которым можно управлять по произволу нижним состоянием, есть М_а_т_у_ш_к_а Р_о_с_с_и_я. Искусный писатель, представляя сей священный предмет в тысяче разнообразных видов, как в калейдоскопе, легко покорит умы нижнего состояния, которое у нас рассуждает более, нежели думают.
4. У_ч_е_н_ы_е и л_и_т_е_р_а_т_о_р_ы. Истинных ученых, т. е. людей, посвятивших себя исключительно наукам, у нас кроме профессоров весьма мало, и те, по большей части, иностранцы. Истинных литераторов, владеющих языком, начитанных, знающих Россию и ее потребности и способных распространить, изложить, украсить всякую заданную тему, -- должно сознаться, к стыду, также мало. Но как у нас всякий стихотворец и памфлетист пользуется в обществе некоторым преимуществом и даже имеет влияние на свой круг общества, то вовсе бесполезно раздражать этих людей, когда нет ничего легче, как привязать их ласковым обхождением и снятием запрещения писать о безделицах, например о театре и т.п. Ласковый прием И. А. Крылова государем императором произвел благоприятнейшее впечатление в умах литераторов и публики, нежели какое-нибудь важное пожертвование в пользу наук и учебных заведений.
Иерархия литераторов увлекается мнением тех, которые управляют ими силой своего дарования. -- С этим классом гораздо легче сладить в России, нежели многие думают. -- Главное дело состоит в том, чтобы дать деятельность их уму и обращать деятельность истинно-просвещенных людей на предметы, избранные самим правительством, а для всех вообще иметь какую-нибудь одну общую, маловажную цель, например театр, который у нас должен заменить суждения о камерах и министрах. Весьма замечательно, что с тех пор, как запрещено писать о театре и судить об игре актеров, молодые люди перестали посещать театры, начали сходиться вместе, толковать вкось и впрямь о политике, жаловаться на правительство даже явно. Я в душе моей уверен, что сия неполитическая мера увлекла многих юношей в бездну преступления и в тайные общества. Я тысячу раз слыхал от молодых людей следующие жалобы: "М_о_ж_н_о л_и ж_и_т_ь, к_о_г_д_а д_а_ж_е з_а_п_р_е_щ_а_е_т з_а с_в_о_и д_е_н_ь_г_и с_у_д_и_т_ь о т_е_а_т_р_е и а_к_т_е_р_а_х! Ч_е_г_о п_о_с_л_е э_т_о_г_о н_е в с_о_с_т_о_я_н_и_и з_а_п_р_е_т_и_т_ь!" Я несколько раз говорил об этом покойному графу Милорадовичу, подавал бумагу ему и в комитет театров, излагал вред политический от сих мер, но тщетно. Театральные интриги заглушали голос усердия, и все оставалось по-прежнему. Здесь не излишним почитаю изложить вкратце причины, заставившие принять сии неполитические меры в пользу некоторых особ, принадлежавших к театру.
В наших столицах, кроме театров, нет никаких публичных увеселений. Этот предмет занимает все состояния. Помещаемые статьи в журналах о театре служат пищею для всеобщих разговоров в чертогах знатных, в казармах и в гостином дворе. Между тем публика с неудовольствием заметила, что князь Шаховский, овладевший (по дружбе с графом Милорадовичем) репертуаром, представляет одни свои пьесы, из которых множество дурных, и что главные роли раздает своим питомцам и вообще состоящим под его покровительством актрисам и актерам. -- Журналы заговорили об этом, и князь Шаховский достигнул того, что запрещено писать не только о пьесах, представляемых на театре, но даже об игре актеров. Должно ли упомянуть, что сие запрещение произвело сильный переворот в литературе, послужило к погашению возникающих дарований и оскорблению заслуживших внимание публики и привыкших к должной дани их трудам и способностям? Должно ли упоминать здесь, что запрещено было публике изъявлять каким бы то ни было образом свое неудовольствие об игре актеров и актрис и даже хлопать в знак удовольствия актрисам, не покровительствуемым дирекцией? Все это однако ж существует. Но я обращаю более внимание на политическую часть, т. е. на препоны, поставленные деятельности ума и, чувства, которые, быв раздражены, обратились к другим предметам.
К сему должно присовокупить, что даже по отставке князя Шаховского театральное начальство неохотно соглашается, чтобы публика, платящая деньги за свое удовольствие, имела совещательный голос посредством журналов в представлениях театральных, ибо через это начальство театра теряет часть своего влияния. Тогда директор театра или начальник репертуарной части не может уже по своему капризу и произволу распределять роли покровительствуемым им актрисам и актерам, не может по своей воле определять степени их достоинства и не может принимать посредственных или дурных пьес своих приятелей преимущественно пред хорошими. Суждение о пьесах в театральном комитете, куда приглашаются и некоторые литераторы, есть одно театральное представление, есть одна форма. Из 50 принимаемых пьес едва одну читают в комитете и то в таком случае, когда дирекция хочет отказать автору, имеющему какое-нибудь значение в свете, и в то же время хочет свалить на других, а именно приглашенных в комитет литераторов, неприятность отказа. Что же касается до суждения об игре актеров, то для избежания личностей стоит только предписать два правила: 1) чтоб всякий сочинитель критики подписывал свое имя; 2) чтобы журналист отвечал за все двусмысленности и личности, помещаемые в его журнал. После этого исчезнут все намеки и эпиграммы.