С тех пор, как на английский престол вступил дом Сердика, ни один вассал не въезжал еще с такой пышностью в Виндзор, с какой явился Годвин. Все таны, любившие Англию, присоединились к его свите, обрадовавшись случаю доказать ему свое уважение. Большая часть из них, конечно, состояла из стариков, так как молодые люди все еще были привержены к норманнам. Друидов почти не было: они придерживались монашеских обычаев норманнов и разделяли негодование Эдуарда на Годвина за его приверженность к саксонской церкви и за то, что он не основал ни одного храма. Со старым эрлом ехали только самые просвещенные друиды, поступавшие по убеждению, а не ханжи старавшиеся казаться лучше, чем они были.
В двух милях от великолепного виндзорского дворца стояло грубое здание, выстроенное из дерева и римских кирпичей, тут же находился и недавно отстроенный храм.
Услышав топот коней въезжавшей на двор свиты Годвина, король прервал свои благочестивые размышления над изображениями северных богов и обратился к окружающим его жрецам с вопросом:
-- Что это за рать вступает в ворота нашего дворца в это мирное время?
Какой-то жрец посмотрел в окно и доложил со вздохом:
-- Да, государь; во двор, действительно, въезжает целая рать, предводительствуемая твоими и нашими врагами!
-- Во-первых, -- пробормотал ученый старец, с которым мы уже раньше познакомили читателя, -- ты, вероятно, подразумеваешь под словом "враги" безбожного графа Годвина и его сыновей?
Король нахмурил брови.
-- Неужели они притащили с собой такую громадную свиту? -- заметил он. Это скорее походит на кичливость противника, чем на преданность вассала.
-- Ах! -- сокрушался один из жрецов, -- я опасаюсь, что эти люди хотят нанести нам вред; они очень способны...