-- Вот его-то и надо присоединить к Гарольду! -- сказал де-Гравиль.
-- Судьба назначила мне роль вечного интригана, -- простонал герцог в порыве откровенности, -- я тем не менее люблю статного графа и от души желаю ему добра, насколько это согласуется с моими претензиями на трон Эдуарда.
-- Разумеется, -- подтвердил епископ.
ГЛАВА IV
Вскоре после этого разговора лагерь был перенесен в Байе. Герцог не менял своего обращения с Гарольдом, но постоянно уклонялся от разговора, когда граф заявлял, что ему пора возвратиться в Англию, где его ждут важные государственные дела. Вообще он старался как можно меньше быть с ним наедине и поручал Одо и де-Гравилю развлекать его. Теперь уж и в душе Гарольда были возбуждены сильные подозрения. Де-Гравиль прожужжал ему уши баснословными рассказами о хитрости и бесчеловечности герцога, а Одо прямо высказал, что Гарольду нескоро предстоит вырваться из Нормандии.
-- Я уверен, -- начал он однажды во время прогулки с графом, -- что тебе хватит времени помочь мне изучить язык наших предков. Этот Байе единственный город, в котором старинные нравы и обычаи сохранились во всей своей чистоте. Большинство населения говорит по-датски, и я был бы чрезвычайно обязан тебе, если ты согласился давать мне уроки этого языка. Я довольно понятливый ученик и в течение одного года усвоил бы его настолько, что мог бы говорить датские проповеди.
-- Ты, должно быть, изволишь шутить, почтеннейший епископ, -- произнес Гарольд серьезно. -- Тебе ведь хорошо известно, что я во что бы то ни стало обязан уехать отсюда на следующей неделе.
-- Советую тебе, дорогой граф, не высказывать своего намерения герцогу, -- предостерегал Одо смеясь. -- Ты и без того уж раздосадовал его своей неосторожностью, а ты мог убедиться, что он страшен во гневе.
-- Ты просто клевещешь на герцога, стараясь уверить меня что он способен нанести своему доверчивому гостю какое-нибудь оскорбление! воскликнул Гарольд с негодованием.
-- Он смотрит на тебя вовсе не как на гостя, а как на выкупленного пленника... Впрочем, не отчаивайся: норманнский двор ведь не понтьеская темница, а узы твои будут состоять из цветов!