-- Принимаю твою доверчивую любовь, Гакон, -- ответил он по возможности мягко. -- Поезжай, пожалуй, вместе со мной, только не взыщи, если я буду неразговорчив: уста невольно смыкаются, когда на душе невесело.
-- Знаю... я сам не люблю болтать пустяков. Есть три предмета, которые всегда молчат: раздумье, судьба и могила.
Разговор прекратился, и каждый из всадников предался своим мыслям. Наступили сумерки. Воздух делался особенно ароматным, везде слышалось жужжание насекомых и пение птичек.
Гарольд постоянно подъезжал к вилле со стороны холма, который был тесно связан с его воспоминаниями. Когда Гакон увидел перед собой печальные развалины, он произнес вполголоса.
-- Все по-прежнему: холм, могила, развалины...
-- Разве ты был здесь раньше? -- спросил Гарольд.
-- Да, батюшка водил меня маленького к Хильде. Перед своим же отъездом я сам забрел сюда... и тут, у этого жертвенника, великая пророчица севера предсказала мне мою судьбу.
"Ага! И ты поддался ее влиянию," -- подумал Гарольд и произнес вслух:
-- Что же она предрекла тебе?
-- Что моя жизнь связана с твоей, что я избавлю тебя от большой опасности и разделю с тобой же другую, которая будет страшнее первой.