Сильно перепуганный, Вильгельм поднял короля и положил его на парадную постель.
Через несколько минут Эдуард стал приходить в себя и, очнувшись, как казалось, ничего не помнил из происходившего с ним.
-- Благодарю, Вильгельм, -- сказал он. -- Ты разбудил меня от несвоевременного сна... Как ты чувствуешь себя?
-- Позволь мне лучше спросить о твоем здоровье, дорогой брат! Ты, кажется, видел дурной сон?
-- О, нет! Я спал так крепко, что не мог видеть ничего во сне... Но что это значит? Ты одет по-дорожному?!
-- Разве Одо не сообщал тебе, какого рода новости принуждают меня к отъезду?
-- Да, да... я начинаю припоминать, что он говорил мне об этом, ответил король, водя своей бледной рукой по лбу. -- Ах, бедный брат мой, тяжело носить корону!.. Отчего бы нам не удалиться в какой-нибудь храм и отложить все земные попечения, пока еще не поздно?
-- Нет, Эдуард, это будет лишнее, -- возразил герцог с улыбкой, качая головой. -- Я пришел к убеждению, что жестоко ошибаются те, которые воображают, будто под одеждой друида сердце бьется спокойнее, чем под панцирем воина или под царской мантией... Ну, теперь благослови меня в путь!
Герцог опустился на колени перед королем, который благословил его, встал и ударил в ладоши. По этому знаку из молельни, находившейся рядом, появился монах.
-- Отец, приготовил ли Гюголайн, мой казначей, все, что я велел? спросил король.