-- Но отец наш... отец... с его железной волей?
-- Я не боюсь отца, а только -- твоих друидов. Ты разве забыла, что Юдифь и я состоим в отдаленном родстве, при котором брак запрещается церковью?
-- Да, правда, -- отвечала с испугом королева. -- Прочь же и мысль об этом! Заклинаю тебя: вытесни эту мысль поскорее из сердца!..
Королева поцеловала его ласково в лоб.
-- Опять исчезла женщина и появилась кукла! -- проговорил Гарольд с глубокой досадой. -- Ничего не поделаешь, я покоряюсь судьбе... Но наступит же день, когда представитель английского престола не будет раболепствовать перед упорными друидами, и тогда я, в награду за все мои услуги, упрошу короля, у которого будет биться живое сердце, испросить мне разрешение на мой брачный союз. Оставь же мне, сестра, хоть эту надежду и не губи Юдифь в расцвете ее жизни!
Королева молчала, и Гарольд, считая это не совсем добрым знаком, пошел прямо к молельне и отворил ее дверь; но он невольно остановился в благоговении перед невинной девушкой, стоящей еще на коленях. Когда она привстала, он мог только сказать:
-- Сестра не будет более настаивать, Юдифь!
-- Я еще не давала этого обещания, -- заметила ему поспешно королева.
-- А если бы и так, -- добавил граф Гарольд, -- то не забудь, Юдифь, что ты дала мне слово под ясным сводом неба, в самом древнем из храмов нашего милосердного всеобщего Отца!
Сделав это внушение, он ушел торопливо из спальни королевы.