"Duro con duro

Non fece mai buon muro......"

Что можно выразить слѣдующею перифразою: "изъ кирпичей безъ извести выйдетъ весьма плохая стѣна." Въ характерѣ миссъ Джемимы столько находилось прекрасныхъ качествъ, что можно было извлечь изъ нихъ превосходную известь; кирпичи Риккабокка бралъ на себя.

Когда кончились изслѣдованія, нашъ философъ весьма символически обнаружилъ результатъ, къ которому привели его эти изслѣдованія; онъ выразилъ его весьма просто, но разъясненіе этого просто поставило бы васъ въ крайнее замѣшательство, еслибъ вы не остановились на минуту и не подумали хорошенько, что оно означало. Докторъ Риккабокка снялъ очки! Онъ тщательно вытеръ ихъ, положилъ въ сафьянный футляръ и заперъ въ бюро,-- короче сказать, онъ пересталъ носить очки.

Вы легко замѣтите, что въ этомъ поступкѣ скрывалось удивительно глубокое значеніе. Съ одной стороны, это означало, что прямая обязанность очковъ исполнена; что если философъ рѣшился на супружескую жизнь, то полагалъ, что съ минуты его рѣшимости гораздо лучше быть близорукимъ, даже нѣсколько подслѣповатымъ, чѣмъ постоянно смотрѣть на семейное благополучіе, котораго онъ рѣшился искать для себя, сквозь пару холодныхъ увеличительныхъ стеколъ. А что касается до предметовъ, выходящихъ за предѣлъ его домашняго быта, если онъ и не можетъ видѣть ихъ хорошо безъ очковъ, то развѣ онъ не намѣренъ присоединить къ слабости своего зрѣнія пару другихъ глазъ, которые никогда не проглядятъ того, что будетъ касаться его интересовъ? Съ другой стороны, докторъ Риккабокка, отложивъ въ сторону очки, обнаруживалъ свое намѣреніе начать тотъ счастливый передъ-брачный періодъ, когда каждый человѣкъ, хотя бы онъ былъ такой же философъ, какъ и Риккабокка, желаетъ казаться на столько молодымъ и прекраснымъ, насколько позволяютъ время и сама природа. Согласитесь сами, можетъ ли нѣжный языкъ нашихъ очей быть такъ выразителенъ, когда вмѣшаются эти стеклянные посредники! Я помню, что, посѣщая однажды выставку художественныхъ произведеній въ Лондонѣ, и чуть-чуть не влюбился, какъ говорится, по-уши, въ молоденькую лэди, которая вмѣстѣ съ сердцемъ доставила бы мнѣ хорошее состояніе, какъ вдругъ она вынула изъ ридикюля пару хорошенькихъ очковъ въ черепаховой оправѣ и, устремивъ на меня черезъ нихъ проницательный взглядъ, превратила изумленнаго Купидона въ ледяную глыбу! Какъ вамъ угодно, а поступокъ Риккабокка, обнаруживавшій его совершенное несогласіе съ мнѣніемъ псевдо-мудрецовъ, что подобныя вещи въ высочайшей степени нелѣпы и забавны, я считаю за самое вѣрное доказательство глубокаго знанія человѣческаго сердца. И конечно, теперь, когда очки были брошены, невозможно отвергать того, что глаза итальянца были замѣчательно прекрасны. Даже и сквозь очки или когда они поднимались немного повыше очковъ, и тогда его глаза отличались особеннымъ блескомъ и выразительностью; но безъ этихъ принадлежностей блескъ ихъ становился мягче и нѣжнѣе: они имѣли теперь тотъ видъ, который у французовъ называется velouté, бархатность, и вообще казались десятью годами моложе.

-- Итакъ, вы поручаете мнѣ переговорить объ этомъ съ нашей милой Джемимой? сказала мистриссъ Дэль, въ необыкновенно пріятномъ расположеніи духа и безъ всякой горечи въ произношеніи слова "милой".

-- Мнѣ кажется, отвѣчалъ Риккабокка: -- прежде чѣмъ начать переговоры съ миссъ Джемимой, необходимо нужно узнать, какъ будутъ приняты мои предложенія въ семействѣ.

-- Ахъ, да! возразила мистриссъ Дэль.

-- Безъ всякаго сомнѣнія, сквайръ есть глаза этого семейства.

Мистриссъ Дэль (разсѣянно и съ нѣкоторымъ неудовольствіемъ).-- Кто? сквайръ? да, весьма справедливо... совершенно такъ (взглянувъ на Риккабокка, весьма наивно продолжала) Повѣрите ли, я вовсе не подумала о сквайрѣ. И вѣдь знаете, онъ такой странный человѣкъ, у него такъ много англійскихъ предразсудковъ, что, дѣйствительно... скажите, какъ это досадно! мнѣ и въ голову не приходило подумать, что мистеръ Гэзельденъ имѣетъ голосъ въ этомъ дѣлѣ! Оно, если хотите, такъ родство тутъ весьма дальнее,-- совсѣмъ не то, еслибъ онъ былъ отецъ ей; притомъ же, Джемима уже въ зрѣлыхъ лѣтахъ и можетъ располагать собой, какъ ей угодно; но все же, какъ вы говорите, не мѣшаетъ, и даже слѣдуетъ, посовѣтоваться со сквайромъ, какъ съ главой семейства.