-- Откуда заимствовалъ! я самъ видѣлъ такого молодца въ прошломъ году на ярмаркѣ -- ну вотъ еще когда я покупалъ гнѣдыхъ -- видѣлъ его въ красномъ жилетѣ и треугольной, приплюснутой шляпѣ. Онъ называлъ себя докторомъ Фоскофорино, носилъ напудренный парикъ и продавалъ пилюли! Презабавный былъ человѣкъ, настоящій паяцъ,-- особливо въ своихъ обтянутыхъ розовато цвѣта панталонахъ,-- кувыркался передъ нами и сказывалъ, что пріѣхалъ изъ Тимбукту. Нѣтъ, нѣтъ; избави Богъ Джемиму попасть за такого человѣка: такъ и знай, что она перерядится въ розовое платье съ блестками и будетъ шататься по ярмаркамъ въ труппѣ странствующихъ комедіантовъ.
При этихъ словахъ какъ сквайръ, такъ и жена его такъ громко и такъ непринужденно засмѣялись, что мистеръ Дэль считалъ дѣло рѣшеннымъ, и потому, воспользовавшись первой удобной минутой, откланялся сквайру и поспѣшилъ къ Риккабокка съ утѣшительнымъ донесеніемъ.
Риккабокка, съ весьма легкимъ нарушеніемъ спокойствія и равнодушія, постоянно отражавшихся на его лицѣ, выслушалъ извѣстіе о томъ, что предубѣжденіе островитянъ и болѣе выгодные виды всего семейства Гэзельденъ не представляли его искательству руки миссъ Джемимы никакихъ затрудненій. Это легкое волненіе произошло въ душѣ философа не потому, чтобы онъ страшился навсегда отказаться отъ близкой и безоблачной перспективы счастія, для котораго онъ нарочно снялъ очки, чтобъ смотрѣть на него открытыми глазами: нѣтъ! онъ уже достаточно приготовился къ тому,-- но потому, что ему такъ мало оказывали въ жизни снисхожденія, что онъ былъ тронутъ не только искреннимъ участіемъ въ его благополучіи человѣка совершенно чуждаго ему по отечеству, по языку, образу жизни и самой религіи,-- но и великодушіемъ, съ которымъ его принимали, несмотря на его извѣстную бѣдность и чужеземное происхожденіе, въ родственный кругъ богатой и старинной англійской фамиліи. Онъ соглашался удовлетворить одинъ только пунктъ условія, переданнаго ему мистеромъ Дэлемъ съ деликатностію человѣка, которому, по своей профессіи, не въ первый разъ приходилось имѣть дѣло съ самыми нѣжными и щекотливыми чувствами. Этимъ пунктомъ требовалось отъискать между друзьями или родственниками Риккабокка особу, которая подтвердила бы убѣжденіе сквайра въ благородствѣ происхожденія итальянца. Онъ согласился, я говорю, съ основательностію этого пункта, но не обнаружилъ особеннаго расположенія и усердія исполнить его. Лицо его нахмурилось. Мистеръ Дэль поспѣшилъ увѣрить его, что сквайръ былъ не изъ числа тѣхъ людей, которые слишкомъ гонятся за титулами, но что онъ желалъ бы открыть въ будущемъ своемъ зятѣ званіе не ниже того, которое, судя по воспитанію и дарованіямъ Риккабокка, оправдывало бы сдѣланный имъ шагъ требовать руки благородной дѣвицы.
Итальянецъ улыбнулся.
-- Мистеръ Гэзельденъ будетъ удовлетворенъ, сказалъ онъ весьма хладнокровно.-- Изъ газетъ сквайра я узналъ, что на дняхъ прибылъ въ Лондонъ одинъ англійскій джентльменъ, который былъ коротко знакомъ со мной въ моемъ отечествѣ. Я напишу къ нему и попрошу его засвидѣтельствовать мою личность и мое хорошее происхожденіе. Вѣроятно, и вамъ не безъизвѣстно имя этого джентльмена,-- даже должно быть извѣстно, какъ имя офицера, отличившаго себя въ послѣдней войнѣ. Его зовутъ лордъ Л'Эстренджъ.
Мистеръ Дэль вздрогнулъ.
-- Вы знаете лорда Л'Эстренджа? Я боюсь, что это распутный, дурной человѣкъ.
-- Распутный! дурной! воскликнулъ Риккабокка.-- Какъ ни злословенъ нашъ міръ, но я никогда не думалъ, чтобы подобныя выраженія были примѣнены къ человѣку, который впервые научилъ меня любить и уважать вашу націю.
-- Быть можетъ, онъ перемѣнился съ того времени....
Мистеръ Дэль остановился.