Никакое событіе въ жизни людей высшаго сословія не пробуждаетъ такой симпатичности въ людяхъ, поставленныхъ въ общественномъ быту на низшую ступень, какъ свадьба.
Съ той минуты, какъ слухъ о предстоящей свадьбѣ распространился по деревнѣ, вся прежняя любовь поселянъ къ сквайру и его фамиліи снова была вызвана наружу. Снова искреннія привѣтствія встрѣчали сквайра у каждаго дома въ деревнѣ, въ то время, какъ онъ проходилъ мимо ихъ, отправляясь на ферму,-- снова загорѣлыя и угрюмыя лица поселянъ принимали веселый видъ при его поклонѣ. Мало того: деревенскіе ребятишки снова собирались для игръ на любимое мѣсто.
Сквайръ еще разъ испытывалъ въ душѣ своей всю прелесть той особенной приверженности, пріобрѣсти которую стоитъ дорого и потерю которой благоразумный человѣкъ весьма справедливо сталъ бы оплакивать,-- приверженности, проистекающей изъ увѣренности въ нашу душевную доброту. Подобно всякому блаженству, сильнѣе ощущаемому послѣ нѣкотораго промежутка, сквайръ наслаждался возвращеніемъ этой приверженности съ какимъ-то отраднымъ чувствомъ, наполнявшимъ все его существованіе; его мужественное сердце билось чаще и сильнѣе, его тяжелая поступь сдѣлалась гораздо легче, его красивое англійское лицо казалось еще красивѣе и еще сильнѣе выражало типъ англичанина; вы сдѣлались бы на цѣлую недѣлю веселѣе, еслибъ только до вашего слуха долетѣлъ его громкій смѣхъ, выходившій изъ самой глубины его сердца.
Сквайръ въ особенности чувствовалъ признательность къ Джемимѣ и Риккабокка, какъ къ главнымъ виновникамъ этой общей inlegratio amoris. Взглянувъ на него, вы, право, подумали бы, что онъ самъ готовится вторично праздновать свадьбу съ своей Гэрри! Что касается приходской колоды, то судьба ея была непреложно рѣшена.
Да, это была самая веселая свадьба,-- деревенская свадьба, въ которой всѣ принимали участіе отъ чистаго сердца. Деревенскія дѣвушки посыпали дорогу цвѣтами; въ самой лучшей, живописной части парка, на окраинѣ спокойнаго озера, устроенъ былъ открытый павильонъ и украшенъ также цвѣточными гирляндами: этотъ павильонъ предназначался для танцевъ; для поселянъ былъ зажаренъ цѣлый быкъ. Даже мистеръ Стирнъ.... впрочемъ, нѣтъ! мистеръ Стирнъ не присутствовалъ на этомъ торжествѣ: видѣть такъ много радости и счастія было бы для него убійственно! И для кого же это дѣлалось все? для чужеземца, который умышленно освободилъ изъ колоды мальчишку Ленни и самъ посадилъ себя въ эту колоду, единственно съ той цѣлью, чтобъ сдѣлать опытъ надъ самимъ собою; Стирнъ былъ увѣренъ, что миссъ Джемима выходила замужъ за чернокнижника, и тщетно стали бы вы стараться убѣдить его въ противномъ. Поэтому мистеръ Стирнъ выпросилъ позволеніе уѣхать на этотъ день изъ деревни и отправился къ своему родному дядюшкѣ, занимавшемуся исключительно ссудою неимущимъ денегъ подъ закладъ вещей. Франкъ также присутствовалъ на этой свадьбѣ: на этотъ случай его нарочно взяли изъ Итонской школы. Съ тѣхъ поръ, какъ Франкъ оставилъ послѣ каникулъ Гэзельденъ-Голлъ, онъ выросъ на цѣлые два вершка; съ своей стороны, мы полагаемъ, что за одинъ изъ этихъ вершковъ онъ много былъ обязанъ природѣ, а за другой -- еще болѣе новой парѣ великолѣпныхъ веллингтоновскихъ сапоговъ. Однако же, радость этого юноши въ сравненіи съ другими была не такъ замѣтна. Это происходило оттого, что Джемима всегда особенно благоволила къ нему, и что, кромѣ снисходительности и нѣжности, постоянно оказываемой Франку, она, возвращаясь въ Гэзельденъ изъ какого нибудь приморскаго мѣстечка, каждый разъ привозила ему множество хорошенькихъ подарковъ. Франкъ чувствовалъ, что, лишаясь Джемимы, онъ лишался весьма многаго, и полагалъ, что она сдѣлала весьма странный, даже ни съ чѣмъ несообразный выборъ.
И капитанъ Гиджинботэмъ былъ также приглашенъ на свадьбу: но, къ крайнему изумленію Джемимы, онъ отвѣчалъ на это приглашеніе письмомъ, адресованнымъ на ея имя и съ надписью на уголкѣ: " по секрету".
"Она должна знать давно -- говорилъ онъ между прочимъ -- объ его глубокой преданности къ ней. Одна только излишняя деликатность, проистекающая отъ весьма ограниченныхъ его доходовъ, благородство чувствъ его и врожденная скромность удерживали его отъ формальнаго предложенія. Теперь же, когда ему стало извѣстно (о! я едва вѣрю въ свои чувства и съ трудомъ удерживаю порывы отчаянія!), что ея родственники принуждаютъ ее вступить въ безчеловѣчный бракъ съ чужеземцемъ, самой предосудительной наружности, онъ не теряетъ ни минуты повергнуть къ стопамъ ея свое собственное сердце и богатство. Онъ дѣлаетъ это тѣмъ смѣлѣе, что ему уже нѣсколько знакомы сокровенныя чувства миссъ Джемимы въ отношеніи къ нему; въ тоже время онъ съ особенной гордостью и съ безпредѣльнымъ счастіемъ долженъ сказать, что его неоцѣненный кузенъ мистеръ Шарпъ Koppe удостоилъ его самымъ искреннимъ родственнымъ расположеніемъ, оправдывающимъ самыя блестящія ожиданія, которымъ, весьма вѣроятно, суждено въ скоромъ времени осуществиться, такъ какъ его превосходный родственникъ получилъ на службѣ въ Индіи сильное разстройство печени и нѣтъ никакой надежды на продолжительность его существованія!"
Весьма страннымъ покажется, быть можетъ, моимъ читателямъ, но миссъ Джемима, несмотря на продолжительное знакомство, никогда не подозрѣвала въ капитанѣ чувства нѣжнѣе братской любви. Сказать, что ей не понравилось открытіе своей ошибки, мнѣ кажется тоже самое, что сказать, что она была болѣе, чѣмъ обыкновенная женщина. Рѣшительнымъ отказомъ столь блестящаго предложенія она могла доказать свою безкорыстную любовь къ ея неоцѣненному Риккабокка, а это, согласитесь, должно было составлять источникъ величайшаго торжества. Правда, миссъ Джемима написала отказъ въ самыхъ мягкихъ, утѣшительныхъ выраженіяхъ, но капитанъ, какъ видно было, чувствовалъ себя оскорбленнымъ: онъ не отвѣтилъ на это письмо и не пріѣхалъ на свадьбу.
Чтобъ посвятить читателя въ нѣкоторыя тайны, невѣдомыя миссъ Джемимѣ, мы должны сказать, что, дѣлая это предложеніе, капитанъ Гиджинботэмъ былъ руководимъ болѣе Плутусомъ, чѣмъ Купидономъ. Капитанъ Гиджинботэмъ былъ однимъ изъ класса джентльменовъ, считающихъ свои доходы по тѣмъ блуждающимъ огонькамъ, которые называются ожиданіями. Съ самыхъ тѣхъ поръ, какъ дѣдушка сквайра завѣщалъ капитану, въ ту пору еще ребенку, 500 фунтовъ стерлинговъ, капитанъ населилъ свою будущность ожиданіями. Онъ разсуждалъ о своихъ ожиданіяхъ, какъ разсуждаетъ человѣкъ объ акціяхъ общества застрахованія жизни; отъ времени до времени они измѣнялись, то повышаясь, то понижаясь, но капитанъ Гиджинботэмъ ни подъ какимъ видомъ не хотѣлъ допустить мысли, что онъ рано или поздно не сдѣлается милліонеромъ,-- само собою разумѣется, если только жизнь его продлится. Хотя миссъ Джемима была пятнадцатью годами моложе его, но, несмотря на то, въ призрачныхъ книгахъ капитана она занимала мѣсто, соотвѣтствующее весьма значительному капиталу, или, вѣрнѣе сказать, она составляла ожиданіе на капиталъ въ четыре тысячи фунтовъ стерлинговъ.
Опасаясь, чтобъ изъ его главной счетной книги не вычеркнулась такая огромная цыфра, опасаясь, чтобы такой значительный кушъ не исчезъ чисто на чисто изъ фамильнаго капитала, капитанъ Гиджинботэмъ рѣшился сдѣлать, какъ онъ воображалъ, если не отчаянный, зато по крайней мѣрѣ вѣрный шагъ къ сохраненію своего благосостоянія. Если нельзя овладѣть золотыми рогами безъ тельца, то почему же не взять и самого тельца въ придачу? Онъ никакъ не воображалъ, чтобы такой нѣжный телецъ могъ бодаться. Ударъ былъ оглушительный. Впрочемъ, никто, я думаю, не станетъ сожалѣть о несчастіяхъ человѣка алчнаго, и потому, оставивъ бѣднаго капитана Гиджинботэма поправлять свои мечтательныя богатства, какъ онъ самъ признаетъ за лучшее, насчетъ "блестящихъ ожиданій", скопившихся вокругъ особы мистера Шарпа-Koppe, я возвращаюсь къ гэзельденской свадьбѣ, въ самую настоящую пору, чтобъ любоваться женихомъ. Риккабокка былъ весьма замѣчателенъ при этой оказіи. Взгляните, какъ онъ ловко помогаетъ своей невѣстѣ сѣсть въ карету, которую сквайръ подарилъ ему, и съ какимъ радостнымъ лицомъ отправляется онъ въ церковь, среди благословеній толпы поселянъ, между тѣмъ какъ невѣста, глаза которой подернуты слезой и лицо озарено улыбкой счастія, была весьма интересная и даже милая невѣста. Для людей, неимѣющихъ привычки углубляться въ размышленія, страннымъ покажется, что деревенскіе зрители такъ искренно одобряли и благословляли бракъ въ фамиліи Гэзельденъ съ бѣднымъ выходцемъ, длинноволосымъ чужеземцемъ; но кромѣ того, что Риккабокка сдѣлался уже однимъ изъ добрыхъ сосѣдей и пріобрѣлъ названіе "вѣжливаго джентльмена", надобно принять въ соображеніе и то замѣчательное въ своемъ родѣ обстоятельство, но которому, при всѣхъ вообще свадебныхъ случаяхъ, невѣста до такой степени овладѣваетъ участіемъ, любопытствомъ и восхищеніемъ зрителей, что женихъ дѣлается уже не только лицомъ второстепеннымъ, но почти ничѣмъ. Онъ тутъ просто какое-то недѣйствующее лицо во всемъ представленіи -- забытый виновникъ общей радости. Такъ точно и теперь: поселяне не на Риккабокка сосредоточивали свой восторгъ и благословенія, но на джентльменѣ въ бѣломъ жилетѣ, которому суждено измѣнить для миссъ Джемимы фамилію Гэзельденъ на Риккабокка.