Склонясь на руку своей жены -- надобно замѣтить здѣсь, что въ тѣхъ случаяхъ, когда сквайръ испытывалъ въ душѣ своей особенное удовольствіе, онъ всегда склонялся на руку жены, а не жена на его руку, и, право, было что-то трогательное при видѣ, какъ этотъ сильный, здоровый, могучій станъ, въ минуты счастія, искалъ, самъ не замѣчая того, опоры на слабой рукѣ женщины -- склоняясь на руку жены, какъ я уже сказалъ, сквайръ, около захожденія солнца, спустился къ озеру, къ тому мѣсту, гдѣ устроенъ былъ павильонъ.
Весь приходъ -- молодые истарые, мужчины, женщины и ребятишки,-- все собралось въ павильонъ, и лица ихъ, обращенныя къ радушной, отеческой улыбкѣ своего господина, носили, подъ вліяніемъ восторга, одинаково одушевлявшаго всѣхъ, отпечатокъ одного фамильнаго сходства. Сквайръ Гэзельденъ остановился при концѣ длиннаго стола, налилъ роговую чашу элемъ изъ полнаго жестяного кувшина, окинулъ взоромъ собраніе и поднялъ кверху руку, требуя этимъ молчанія и тишины. Потомъ всталъ онъ на стулъ и явился передъ поселянами въ полномъ видѣ. Каждый изъ присутствовавшихъ понялъ, что сквайръ намѣренъ произнесть спичъ, и потому напряженное вниманіе сдѣлалось пропорціональнымъ рѣдкости событія: сквайръ въ теченіе жизни только три раза обращался съ рѣчью къ поселянамъ Гэзельдена (хотя онъ нерѣдко обнаруживалъ свои таланты краснорѣчія), и эти три раза были слѣдующіе: разъ по случаю фамильнаго празднества, когда онъ представлялъ народу свою невѣсту, другой разъ -- во время спорнаго выбора, въ которомъ онъ принималъ болѣе чѣмъ дѣятельное участіе и былъ не такъ трезвъ, какъ бы слѣдовало, въ третій разъ -- по поводу великаго бѣдствія въ земледѣльческомъ мірѣ, когда, смотря на уменьшеніе арендныхъ доходовъ, многіе фермеры принуждены были отпустить своихъ работниковъ и когда сквайръ говорилъ: "я отказалъ себѣ въ гончихъ потому собственно, что намѣренъ сдѣлать въ паркѣ своемъ хорошенькое озеро и спустить всѣ низменныя мѣста, окружавшія паркъ. Кто хочетъ работать, пусть идетъ ко мнѣ!" И надобно сказать, что въ ту несчастную годину въ Гэзельденѣ никто не могъ пожаловаться на стѣснительность положенія своего.
Теперь сквайръ рѣшился публично произнесть спичъ въ четвертый разъ. По правую сторону отъ него находилась Гэрри, по лѣвую -- Франкъ. На другомъ концѣ стола, въ качествѣ вице-президента, стоялъ мистеръ Дэль, позади его -- маленькая жена его, которая приготовилась уже плакать и на всякій случай держала у глазъ носовой платочекъ.
"-- Друзья мои и ближайшіе сосѣди! началъ сквайръ: -- благодарю васъ отъ души, что вы собрались сегодня вокругъ меня и принимаете такое усердное участіе во мнѣ и въ моемъ семействѣ. Моя кузина, не то что я, не родилась между вами; но вы знакомы съ ней съ ея ранняго дѣтства. Вы будете сожалѣть о томъ, что ея лицо, всегда ласковое, не показывается у дверей вашихъ коттэджовъ, такъ какъ я и мое семейство долго будемъ сожалѣть о томъ, что ея нѣтъ въ нашемъ кругу....
При этихъ словахъ между женщинами послышались легкія рыданія, между тѣмъ какъ на мѣстѣ мистриссъ Дэль виднѣлся одинъ только бѣленькій платочекъ. Сквайръ самъ остановился и отеръ ладонью горячую слезу. Потомъ онъ сталъ продолжать, съ такой внезапной перемѣной въ голосѣ, которая произвела электрическое дѣйствіе;
"-- Мы тогда только умѣемъ цѣнить счастіе, когда лишаемся его! Друзья мои и сосѣди! назадъ тому немного времени казалось, что въ ваше селеніе проникло чувство недоброжелательства къ ближнему,-- чувство несогласія между вами, друзья, и мной! Это, мнѣ кажется, не шло бы для нашего селенія.
Слушатели повѣсили головы. Вамъ, я полагаю, никогда не случалось видѣть людей, которые бы такъ сильно стыдились самихъ себя. Сквайръ продолжалъ:
"-- Я не говорю, что въ этомъ виноваты вы: быть можетъ, тутъ есть и моя вина.
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! раздалось изъ толпы.
"-- Позвольте, друзья мои, продолжалъ сквайръ, съ покорностью, и употребляя одинъ изъ тѣхъ поясняющихъ афоризмовъ, которые если не сильнѣе афоризмовъ Риккабокка, зато были доступнѣе понятіямъ простого народа: -- позвольте! мы всѣ смертные, каждый изъ насъ имѣетъ своего любимаго конька; иногда сѣдокъ самъ выѣзжаетъ своего конька, иногда конекъ, особливо если онъ крѣпкоуздый, объѣзжаетъ сѣдока. У одного конекъ имѣетъ весьма дурную привычку всегда останавливаться у питейнаго дома! (Смѣхъ.) У другого онъ не сдѣлаетъ и шагу отъ воротъ, гдѣ какая нибудь хорошенькая дѣвушка приласкала его за недѣлю: на этомъ конькѣ я самъ частенько ѣзжалъ, когда ухаживалъ за моей доброй женой! (Громкій смѣхъ и рукоплесканія.) У иныхъ бываетъ лѣнивый конекъ, который терпѣть не можетъ двигаться впередъ; у нѣкоторыхъ такой горячій, что никакимъ образомъ не удержишь его... Но, не распространяясь слишкомъ, скажу вамъ откровенно, что мой любимый конекъ, какъ вамъ самимъ извѣстно, всегда мчится къ какому нибудь мѣсту въ моихъ владѣніяхъ, гдѣ требуются глазъ и рука владѣтеля! Терпѣть не могу (вскричалъ сквайръ, съ усиливающимся жаромъ) видѣть, какъ нѣкоторые предметы остаются въ небрежности, теряютъ прежній свой видъ и пропадаютъ! Земля, на которой мы живемъ, для насъ добрая мать; слѣдовательно, для нея мы не можемъ сдѣлать чего нибудь особеннаго. По истинѣ, друзья мои, я обязанъ ей весьма многимъ и считаю долгомъ отзываться о ней хорошо; но что же изъ этого слѣдуетъ? я живу между вами, и все, что принимаю отъ васъ одной рукой, я дѣлю между вами другой. (Тихій, но выражающій согласіе ропотъ.) Чѣмъ болѣе пекусь я объ улучшеніи моего имѣнія, тѣмъ большее число людей питаетъ это имѣніе. Мой прадѣдъ велъ полевую книгу, въ которой записывалъ не только имена всѣхъ фермеровъ и количество земли, занимаемое ими, но и число работниковъ, которое они нанимали. Мой дѣдъ и отецъ слѣдовали его примѣру; я сдѣлалъ то же самое, и нахожу, друзья мои, что наши доходы удвоились съ тѣхъ поръ, какъ мой прадѣдъ началъ вести книгу, число работниковъ учетверилось, и всѣ они получаютъ гораздо большее жалованье! Слѣдовательно, эти факты служатъ яснымъ доказательствомъ тому, что должно стараться улучшить имѣніе, но отнюдь не оставлять его въ небреженіи. (Рукоплесканіе.) Поэтому, друзья мои, вы охотно извините моего конька: онъ доставляетъ помолъ на вашу мельницу. (Усиленныя рукоплесканія.) Но вы, пожалуй, спросите: "куда же мчится нашъ сквайръ?" А вотъ куда, друзья мои: во всемъ селеніи нашемъ находилось всего только одно обветшалое, устарѣлое, полу-разрушенное мѣсто: оно было для меня какъ бѣльмо на глазу: вотъ я и осѣдлалъ моего конька и поѣхалъ. Ага! вы догадываетесь, куда я мѣчу! Да, друзья мои, не слѣдовало бы вамъ принимать это такъ близко къ сердцу. Вы до того озлобились противъ меня, что рѣшились изображать мой портретъ въ каррикатурномъ видѣ.