Мистеръ Дэль снова приподнялся и поклонился, частію изъ вѣжливости, а частію для сохраненія своего достоинства. Это былъ такой поклонъ, которымъ какъ будто говорилось: "да, милостивый государь, я изъ духовнаго званія, и, какъ видите, мнѣ не стыдно даже признаться въ томъ".
-- Далеко ли вы ѣдете?
-- Не очень.
-- Въ коляскѣ или въ фаэтонѣ? Если въ коляскѣ и если мы ѣдемъ по одной дорогѣ, то пополамъ.
-- Пополамъ?
-- Да; я съ своей стороны буду платить дорожныя издержки и шоссейную пошлину.
-- Вы очень добры, сэръ. Но я ѣду верхомъ.
Послѣднія слова мистеръ Дэль произнесъ съ величайшей гордостью.
-- Верхомъ? Скажите пожалуста! Мнѣ бы самому ни за что не догадаться: вы такъ не похожи на наѣздника! Куда же, вы сказали, вы отправляетесь?
-- Я вовсе не говорилъ вамъ, куда я отправляюсь, отвѣчалъ мистеръ Дэль, весьма сухо, потому что чувствовалъ себя крайне оскорбленнымъ такимъ невѣжливымъ отзывомъ объ его наѣздничествѣ, и именно фразой: "вы такъ не похожи на наѣздника ".