Оселъ, кажется, узналъ своего друга, потому что вдругъ остановился, глубокомысленно поднялъ одно ухо и взглянулъ вверхъ.
Мѣдникъ взялся за шляпу и тоже сталъ глядѣть кверху.
-- Ахъ, мое почтеніе, уважаемый пасторъ! Вы не бойтесь: онъ любятъ это. Я не буду тебя бить, Недди... не бить, что ли?
Оселъ потрясъ головою и вздрогнулъ: можетъ быть, муха опять сѣла на стертое мѣсто, которое лишилось уже защиты каштановаго листа.
-- Я увѣренъ, что ты не желалъ причинить ему боль, Спроттъ, сказалъ пасторъ, съ большею хитростію, чѣмъ прямодушіемъ, потому что онъ примѣнился къ твердому и упругому веществу, называемому человѣческимъ сердцемъ, которее даже въ патріархальной средѣ деревенскаго быта требуетъ извѣстныхъ уловокъ, ласки и маленькой лести для того, чтобы можно было употребить успѣшное посредничество, напримѣръ, между крестьяниномъ и его осломъ: -- я у вѣренъ, что ты не желалъ причинить ему боли, заставить страдать его; но у него, бѣднаго, и такъ уже рана на плечѣ, величиною съ мою ладонь.
-- Да, въ самомъ дѣлѣ: это онъ ссадилъ себѣ объ ясля въ тотъ день, какъ я покупалъ овесъ, сказалъ мѣдникъ.
Докторъ Риккабокка поправилъ очки и взглянулъ на осла; оселъ поднялъ другое ухо и взглянулъ на доктора Риккабокка.
Пасторъ имѣлъ высокое понятіе о мудрости своего друга.
-- Скажите и вы что нибудь въ защиту осла, прошепталъ онъ.
-- Сэръ, сказалъ докторъ, обращаясь къ мистеру Спротту съ почтительнымъ поклономъ: -- въ моемъ домѣ, въ казино, есть большой котелъ, который нужно запаять: не можете ли вы мнѣ рекомендовать какого нибудь мѣдника?