-- Если я скажу вамъ ее, отвѣчалъ мистеръ Дэль, съ принужденнымъ смѣхомъ: -- тогда она не будетъ уже тайной.
-- А, понимаю! вы хотите сказать, что мы въ Англіи.... Какъ угодно! Быть можетъ, откровенность моя покажется вамъ странною, но знаете ли, что мнѣ понравился вашъ взглядъ при первой встрѣчѣ нашей на постояломъ дворѣ? Впрочемъ, и въ васъ я замѣтилъ одно качество, которое, признаюсь, не слишкомъ жалую, и именно то, которое называется у насъ британскою гордостью.
Мистеръ Дэль не хотѣлъ возражать на это замѣчаніе. Имѣя въ виду одну только пользу Ленни Ферфильда, онъ не хотѣлъ защищать себя, опасаясь повредить дѣлу, получившему такой прекрасный оборотъ.
Между тѣмъ Ленни Ферфильдъ, вовсе не помышляя о перемѣнѣ, которую мистеръ Дэль своими переговорами намѣревался произвесть въ судьбѣ его, наслаждался первою дѣвственною прелестію славы. Въ главномъ городѣ округа, согласно съ требованіемъ вѣка и быстро распространившимся по всей Англіи обыкновеніемъ, основано было механическое общество, и нѣкоторые изъ почтенныхъ членовъ, болѣе другихъ занимавшіеся развитіемъ этого провинціальнаго Атенеума, назначили призъ за лучшее разсужденіе о "Распространеніи познанія", предметѣ, если хотите, весьма обыкновенномъ, но о которомъ, по мнѣнію особъ, назначавшихъ призъ, трудно было сказать что нибудь особенное. Призъ достался Леонарду Ферфильду. Его разсужденіе удостоилось похвалы отъ цѣлаго общества; оно было напечатано на счетъ общества и награждено серебряной медалью, изображающей Аполлона, возлагающаго лавровый вѣнокъ на Заслугу. Въ заключеніе всего окружная газета провозгласила, что Британія произвела новое чудо въ особѣ самоучки-садовника.
На механическіе проэкты Деонарда обращено было особенное вниманіе. Сквайръ, ревностный поборникъ всякаго рода нововведеній и улучшеніи, пригласилъ инженера осмотрѣть систему орошенія полей, и инженеръ былъ пораженъ простотою средствъ, которыми устранялось весьма важное техническое затрудненіе. Ближайшіе фермеры называли Деонарда "мистеромъ Ферфильдомъ" и приглашали его навѣщать ихъ дома, когда вздумается. Мистеръ Стирнъ, встрѣчаясь съ нимъ на большой дорогѣ, прикасался къ шляпѣ и вмѣстѣ съ тѣмъ выражалъ надежду, что "мистеръ Ферфильдъ не помнитъ зла." Все это были первые и самые сладкіе плоды славы; и если Леонарду суждено сдѣлаться великимъ человѣкомъ, то послѣдующіе плоды его славы не будутъ уже имѣть такой сладости. Этотъ-то успѣхъ и заставилъ мистера Дэля принять рѣшительныя мѣры къ устройству будущности Леонарда, первый приступъ къ которымъ ознаменованъ былъ вышеприведенной, давно-задуманной поѣздкой. Въ теченіе послѣднихъ двухъ лѣтъ мистеръ Дэль возобновилъ свои дружескія посѣщенія вдовы и мальчика; съ безпредѣльной надеждой и величайшей боязнію замѣчалъ онъ быстрое развитіе ума, выступавшаго теперь изъ среды обыкновенныхъ умовъ, окружавшихъ его, смѣлымъ, ни въ чемъ негармонирующимъ съ ними рельефомъ.
Былъ вечеръ, когда мистеръ Дэль, возвратясь изъ путешествія, медленно шелъ по дорогѣ въ казино. Передъ уходомъ изъ дому, онъ положилъ въ карманъ разсужденіе Леонарда Ферфильда, удостоенное награды. Онъ чувствовалъ, что нельзя было выпустить молодого человѣка въ свѣтъ безъ приготовительной лекціи, и намѣревался наказать бѣдную Заслугу тѣмъ же самымъ лавровымъ вѣнкомъ, который она получила отъ Аполлона. Впрочемъ, въ этомъ отношеніи онъ крайне нуждался въ помощи Риккабокка, или, вѣрнѣе сказать, онъ боялся, что если ему не удастся склонить на свою сторону Риккабокка, то философъ разрушитъ всѣ его планы и дѣйствія.
ГЛАВА XXXI.
Изъ за вѣтвей померанцевыхъ деревьевъ долетали нѣжные звуки до слуха мистера Дэля, въ то время, какъ онъ медленно поднимался по отлогому косогору, подходившему къ самому дому Риккабокка. Съ каждымъ шагомъ они становились для слуха явственнѣе, нѣжнѣе, плѣнительнѣе. Мистеръ Дэль остановился. Онъ началъ вслушиваться, и до него ясно долетѣли слова Ave Maria. Віоланта пѣла свой вечерній гимнъ, и мистеръ Дэль не тронулся съ мѣста, пока голосъ Віоланты не умолкъ посреди безмолвія наступившаго вечера. Достигнувъ террасы, мистеръ Дэль засталъ все семейство Риккабокка подъ тентомъ. Мистриссъ Риккабокка что-то вязала. Синьоръ Риккабокка сидѣлъ со сложенными на груди руками; книга, которую онъ читалъ передъ тѣмъ за нѣсколько минутъ, упала на землю, и черные глаза его были спокойны и задумчивы. Окончивъ гимнь, Віоланта сѣла на землю между отцомъ и мачихой; ея головка склонилась на колѣни мачихи, а рука покоилась на колѣнѣ отца; ея взоры съ нѣжностію устремлены были на лицо Риккабокка.
-- Добрый вечеръ, сказалъ мистеръ Дэль.
Віоланта тихонько подкралась къ мистеру Дэлю и, заставивъ его наклониться такъ, что ухо его почти касалось ея губокъ, прошептала: