ГЛАВА V.
-- Четыре часа! вскричалъ пасторъ, посмотрѣвъ на часы:-- я опоздалъ уже полу-часомъ къ обѣду, а мистриссъ Дэль просила меня быть особенно аккуратнымъ, потому что сквайръ прислалъ намъ превосходную семгу. Не угодно ли вамъ, докторъ, покушать съ нами, какъ говорится, чѣмъ Богъ послалъ?
Докторъ Риккабокка, подобно большей части мудрецовъ, особенно итальянскихъ, не былъ вовсе довѣрчивымъ въ отношеніи къ человѣческой природѣ. Онъ былъ склоненъ подозрѣвать своекорыстные интересы въ самыхъ простыхъ поступкахъ своего ближняго, и когда пасторъ пригласилъ его откушать, онъ улыбнувшись съ нѣкотораго рода гордою снисходительностію, потому что мистриссъ Дэль, по отзывамъ ея друзей, была очень слабонервна. А какъ благовоспитанныя лэди рѣдко позволяютъ разъигрыватъоя своимъ нервамъ въ присутствіи третьяго лица не изъ ихъ семейства, то докторъ Риккабокка и заключилъ, что онъ приглашенъ не безъ особенной цѣли. Несмотря на то, однако, любя особенно семгу и будучи гораздо добрѣе, чѣмъ можно было бы подумать, судя по его понятіямъ, онъ принялъ приглашеніе, но сдѣлалъ это, бросивъ такой лукавый взглядъ поверхъ своихъ очковъ, что заставилъ покраснѣть бѣднаго пастора. Должно быть, Риккабокка угадалъ на этотъ разъ тайныя помышленія своего спутника.
Они отправились, перешли маленькій мостъ, переброшенный черезъ ручей, и вошли на дворъ пасторскаго жилища. Двѣ собаки, которыя, казалось, караулили своего барина, бросились къ нему съ воемъ; вслѣдъ за тѣмъ мистриссъ Дэль, съ зонтикомъ въ рукѣ, высунулась изъ окна, выходившаго на лужайку. Теперь я понимаю, читатель, что, въ глубинѣ своего сердца, ты смѣешься надъ невѣдѣніемъ тайнъ домашняго очага, обнаруженнымъ авторомъ, и говоришь самъ себѣ: "прекрасное средство: укрощать раздраженныя нервы тѣмъ, чтобы испортить превосходную рыбу, привести еще нежданнаго пріятеля ѣсть ее!"
Но, къ твоему крайнему стыду и замѣшательству, узнай, о читатель, что и авторъ и пасторъ Дэль были себѣ на умѣ, поступая такимъ образомъ.
Докторъ Риккабокка былъ особеннымъ любимцемъ мистриссъ Дэль; онъ былъ единственное лицо въ цѣломъ графствѣ, которое не смущало ея своимъ нежданнымъ приходомъ. Дѣйствительно, какъ онъ ни казался страннымъ съ перваго взгляда, докторъ Риккабокка имѣлъ въ себѣ что-то неизъяснимо-привлекательное, непонятное для людей одного, съ ними пола, но ощутительное для женщинъ, этимъ онъ былъ обязанъ своей глубокой и вмѣстѣ притворной политикѣ въ сношеніямъ съ ними онъ смотрѣлъ на женщину какъ на закоренѣлаго врага мужчинъ,-- какъ на врага, противъ котораго надо употреблять всѣ мѣры предосторожности, котораго надо постоянно обезоруживать всѣми возможными видами угодливости и предупредительности. Онъ обязанъ былъ этимъ отчасти и сострадательной ихъ натурѣ, потому что женщины непремѣнно начинаютъ любить того, о комъ сожалѣютъ безъ презрѣнія, а бѣдность доктора Риккабокка, его одинокая жизнь въ изгнаніи добровольномъ ли, или принужденномъ, были въ состояніи возбудить чувство состраданія; съ другой стороны, несмотря на изношенный плащъ, красный зонтикъ, растрепанные волосы, въ немъ было что-то, особенно когда онъ начиналъ говорить съ дамами,-- что-то напоминавшее пріемы дворянина и кавалера, которые болѣе свойственны всякому благовоспитанному итальянцу, какого бы происхожденія онъ ни былъ, чѣмъ самой высшей аристократіи всякой другой страны Европы. Потому что хотя я соглашаюсь, что ничто не можетъ быть изысканѣе учтивости французскаго маркиза прошлаго столѣтія, ничего привлекательнѣе открытаго тона благовоспитаннаго англичанина; ничего болѣе отраднаго, чѣмъ глубокомысленная доброта патріархальнаго германца, готоваго забыть о себѣ, лишь бы оказать вамъ услугу,-- но эти образцы отличныхъ качествъ во всѣхъ этихъ націяхъ составляютъ исключеніе, рѣдкость, тогда какъ привѣтливость и изящество въ манерахъ составляютъ принадлежность почти всякаго итальянца, кажется, соединили въ себѣ превосходныя качества своихъ предковъ, украшая образованность Цезаря граціею, свойственною Горацію.
-- Докторъ Риккабокка былъ такъ добръ, что согласился откушать съ нами, произнесъ пасторъ поспѣшно.
-- Если позволите, сказалъ итальянецъ, наклонившись надъ рукой, которая ему была протянута, но которой онъ не взялъ, думая что такъ будетъ осторожнѣе.
-- Я думаю только, что семга совсѣмъ переварилась, начала мистриссъ Дэль плачевнымъ голосомъ.
-- Когда обѣдаешь съ мистриссъ Дэль, то забываешь о семгѣ, сказалъ предательски докторъ.