"Значитъ мистеръ Дэль сдержалъ слово: не выдалъ меня" сказалъ Ричардъ про себя.
-- Не можете ли вы сказать мнѣ что нибудь объ этомъ сынѣ? спросилъ Леонардъ: -- мнѣ бы очень было пріятно услышать о немъ.
-- Почему это такъ, молодой человѣкъ? быть можетъ, его уже повѣсили.
-- Повѣсили!
-- Мудренаго нѣтъ ничего: говорятъ, что это былъ не человѣкъ, а бѣшеная собака.
-- Значитъ вамъ сказали чистую ложь, сказалъ Леонардъ, раскраснѣвшись.
-- Право, какъ бѣшеная собака: его родители рады-радешеньки, что сбыли его съ рукъ, протурили его въ Америку. Говорятъ, будто бы онъ составилъ тамъ большой капиталъ; если это правда, то тѣмъ болѣе не заслуживаетъ онъ похвалы, потому что совершенно позабылъ своихъ родственниковъ.
-- Сэръ, сказалъ Леонардъ: -- теперь я утвердительно могу сказать вамъ, что въ этомъ отношеніи васъ обманули. Я знаю самъ, что онъ былъ весьма великодушенъ къ одной родственницѣ, которая менѣе другихъ имѣетъ права на его пособіе, и я слышалъ, что имя его всегда произносится этой родственницей не иначе, какъ съ любовью и похвалою.
Ричардъ немедленно началъ насвистывать американскую пѣсню и прошелъ нѣсколько шаговъ, не сказавъ ни слова. Послѣ этого онъ выразилъ легкое извиненіе за свой нелѣпый отзывъ и, обычнымъ своимъ смѣлымъ и вкрадчивымъ разговоромъ, старался что-нибудь выпытать изъ души своего спутника. Очевидно было, что онъ пораженъ былъ чистотою и опредѣлительностію выраженія Леонарда. Онъ не разъ выражалъ свое изумленіе и смотрѣлъ ему въ лицо внимательно и съ удовольствіемъ. На Леонардѣ надѣто было новое платье, которымъ снабдили его Риккабокка и его жена. Покрой этого платья какъ нельзя болѣе шелъ бы къ молодому провинціальному лавочнику въ хорошихъ обстоятельствахъ; но такъ какъ Леонардъ вовсе не думалъ о своемъ платьѣ, то непринужденныя его движенія обнаруживали въ немъ настоящаго джентльмена.
Въ это время они вступили на поля. Леонардъ остановился передъ небольшимъ участкомъ земли, засѣяннымъ рожью.