-- Какая еще вялая эта страна, несмотря на все ея тщеславіе, сказалъ онъ: -- очень, очень вяла. Время -- тѣ же деньги; съ этимъ всѣ согласны въ Соединенныхъ Штатахъ, потому что тамъ большая часть людей занята дѣломъ и вполнѣ понимаетъ значеніе времени. Здѣсь же, напротивъ того, большая часть народонаселенія какъ будто хочетъ сказать: "время дано для наслажденія".
Къ вечеру коляска подъѣхала къ заставѣ большого города, и Ричардъ дѣлался все нетерпѣливѣе. Изящество его манеръ совершенно исчезло: онъ выставилъ ноги изъ окна и величественно болталъ ими въ воздушномъ пространствѣ, разстегнулъ свой жилетъ, туже повязалъ галстухъ, готовясь съ достоинствомъ въѣхать въ свои владѣнія. Глядя на него, Леонардъ догадался, что они близки къ окончанію путешествія.
Смиренные пѣшеходы, поглядывая на коляску, прикасались къ своимъ шляпамъ. Ричардъ отвѣчалъ на ихъ поклоны движеніемъ головы, болѣе снисходительнымъ, чѣмъ положительно любезнымъ. Коляска быстро повернула влѣво и остановилась передъ красивымъ домомъ, очень новымъ, очень опрятнымъ, украшеннымъ двумя дорическими колоннами подъ мраморъ и двумя воротами по сторонамъ.
-- Эй! вскричалъ почтальонъ, пронзительно хлопнувъ бичомъ.
Двое ребятъ играли передъ домомъ, и тутъ же сушилось бѣлье, развѣшенное по деревьямъ и веревкамъ вокругъ этого миловиднаго жилища.
-- Негодные мальчишки опять тутъ играютъ! проворчалъ Дикъ.-- Старуха, должно быть, принялась за стирку. Вотъ я васъ, повѣсы!
Вслѣдъ за этимъ монологомъ, смирная на видъ женщина выбѣжала изъ двери, поспѣшно схватила дѣтей, которыя, завидѣвъ коляску, сами бросились было прочь, отворила ворота и съ трепетомъ ожидала появленія гнѣвнаго лица, которое хозяинъ дома выставилъ въ это время изъ коляски.
-- Говорилъ я или нѣтъ, сказалъ Дикъ: -- что я не хочу, чтобы эти оборванцы играли передъ моимъ домомъ? а?
-- Простите, сэръ.
-- Лучше и не оправдывайся. А говорилъ я или не говорилъ, чтобы не вѣшать бѣлья на мою сирень, и что если я еще замѣчу подобные безпорядки....