-- Извините, сэръ.
-- Ты должна убираться прочь отъ меня въ первую же субботу.... Ступай впередъ, почтальонъ!... Безпечность и непослушаніе этихъ людей оскорбляютъ человѣческое достоинство, проворчалъ Ричардъ, тономъ сильной мизантропіи.
Коляска катилась все это время по ровной, усыпанной щебнемъ дорогѣ, среди полей, носящихъ на себѣ признаки самой старательной культуры. По свойственной Леонарду проницательности, привычный глазъ его тотчасъ открылъ тутъ плоды усилій опытнаго агронома. До тѣхъ поръ онъ смотрѣлъ на ферму сквайра, какъ на образцовое земледѣльческое учрежденіе, такъ какъ утонченный вкусъ Джакеймо былъ обращенъ на садоводство, а не на полевое хозяйство. Но ферма сквайра много теряла отъ примѣненія къ ней устарѣлыхъ системъ хозяйства и отъ желанія пустить пыль въ глаза или украсить мѣстность съ ущербомъ для собственныхъ выгодъ, чего уже не встрѣчается въ современныхъ образцовыхъ фермахъ. Тамъ были, напримѣръ, большія изгороди изъ кустарниковъ, которыя хотя и составляютъ одну изъ живописныхъ принадлежностей Старой Англіи, но значительно мѣшаютъ производительности земли; большія деревья, отѣняющія полевыя полосы и служащія убѣжищемъ для птицъ; зеленыя лужайки, разбросанныя по десятинамъ, и пригорки, поросшіе лѣсомъ, вдающіеся внутрь поля, подвергая его опустошительному вліянію кроликовъ и заслоняя солнечный свѣтъ. Все эти и подобные промахи въ хозяйствѣ фермера-джентльмена здравый смыслъ и мнѣніе Джакомо сдѣлали очень замѣтными для наблюдательности Леонарда. Подобныхъ ошибокъ не видно было во владѣніи Ричарда Эвенеля. Поле было раздѣлено на обширные участки, изгороди были подровнены и подрѣзаны до той лишь ширины, какая необходима для межниковъ. Ни одинъ колосъ не былъ закрытъ отъ живительнаго вліянія солнца, ни одинъ футъ удобной земли не лежалъ впустѣ; лѣсъ не росъ гдѣ ему вздумается; репейникъ не развѣвался безнаказанно по воздуху. Плантаціи были размѣщены не тамъ, гдѣ бы живописецъ указалъ имъ мѣсто, но именно тамъ, гдѣ фермеръ находилъ то удобнымъ, разсчитывая на степень склоненія земли, вліяніе вѣтра и т. д. Неужели во всемъ этомъ не было красоты? Здѣсь именно представлялась красота своего рода,-- красота вполнѣ понятная для опытнаго разсудка,-- красота пользы и барыша,-- красота, которая обѣщала неимовѣрно большой доходъ.
И Леонардъ не могъ удержаться отъ крика удивленія, который пріятно пощекоталъ слухъ Ричарда Эвенеля.
-- Это ваша ферма! сказалъ мальчикъ въ восторгѣ.
-- Именно, отвѣчалъ Ричардъ, снова приходя въ веселое расположеніе духа.-- Если бы вы видѣли, что это была за земля, когда я купилъ ее! И послѣ этого насъ, новыхъ владѣльцевъ, не цѣнятъ здѣсь, считая за какихъ-то пришлецовъ.
Коляска ѣхала теперь по прелестной рощѣ, и домъ все болѣе и болѣе выходилъ наружу,-- домъ съ портикомъ и службами, которыя маскировались сзади и не уничтожали впечатлѣнія цѣлаго.
Ямщикъ сошелъ и позвонилъ въ колокольчикъ,
-- Того и гляди, что они заставятъ меня дожидаться, сказалъ мистеръ Ричардъ, какъ будто повторяя извѣстную фразу Людовика XIV.
Но это опасеніе не оправдалось: дверь отворилась, тучный лакей безъ ливреи, впрочемъ, явился встрѣтить своего господина и помочь ему выйти изъ коляски. На его лицѣ не было замѣтно радостной улыбки, но только услужливость и молчаливая почтительность.